Вэйдун постоянно оставался на палубе, хоть держался из последних сил. Однако его усилия не пропали даром.
Утро застало джонку вблизи земли. Она темнела неясным пятном. Ветер не ослабевал, и судно неуклонно тащило к берегу. Определить, что за берег, никто не мог. Вэйдун пытался направить джонку мимо земли, но руль в это время не выдержал и сломался. Старый моряк обмяк и перестал сопротивляться. Он уселся спиной к мачте и безвольно опустил голову.
Джонку стало разворачивать, валы швыряли её, и с вершин этих валов земля хорошо виднелась. Дождь кончился, но низкие тучи носились по грозовому небу, едва не касаясь гребней волн.
Две мили отделяли джонку от земли. Мишка с трудом приладил трубу к глазу. Берег был пустынным, скалистым и опоясанный кораллами. Лес подступал к самому берегу. Вдали просматривался мыс, но в этом месте, куда несло джонку, берег был открыт и опасен.
– Вот и конец, друзья мои, – сказал Мишка, хотя знал, что никто его не слышит. – Наш последний берег, – он набожно перекрестился и зашептал забытые молитвы матери. В груди щемило, и тоска заполнила его всего.
– Смотри, Миш, ветер затихает! – прокричал ему на ухо И-шань, подобравшись к самому его уху. – Может ещё не всё, а?
– Поздно, да и волна слишком высока. Разобьёт в щепы!
– А ты надейся, капитан! С час может, ещё продержимся. Давай на вёсла гони людей! Попытаемся!
Мишка встрепенулся. Он забегал по палубе, отдавая распоряжения и тумаки. Матросы разобрали вёсла и стали отчаянно грести. Джонка выровнялась и пошла вдоль берега. Однако ветер сносил её к рифам. Вэйдун тоже оживился и стал помогать вихляющейся джонке.
Днище проскрежетало по камням, и в тот же момент огромная волна бросила джонку на рифы. Оглушительный треск и грохот потряс судно.
Его бросило носом между двух рифов, ломая мачты и борта, джонка застряла в острых камнях.
Такелаж перепутался, обломки завалили палубу. Двух матросов смыло волной, их даже не заметили в кипении водоворотов. Волны яростно били в корму, судно содрогалось и стонало. Днище разошлось, и вода хлынула в трюм. Джонка стала медленно оседать. И хотя волна и ветер утихали, но в каждую минуту судно может быть разбито и растащено волнами по досочке.
Ушибленные и оглушённые, матросы ползали по заваленной палубе, цепляясь за что попало. О высадке нечего было и думать. К тому же все лодки давно были смыты, и оставалось ждать судьбы и провидения.
Близкий берег манил своей промытой зеленью и спасением, но был недосягаем. Матросы замаливали духов и бросали в море подношения и дары. Летели в воду драгоценности и одежда, еда и обувь. И духи, как видно, вняли несчастным. Волна уменьшалась, ветер стал мягким, а тучи унесло и яркое солнце заполыхало в жарком небе.
Вэйдун, хромая и ругаясь, давал распоряжения.