Утром никто не отправился на рыбную ловлю, лишь женщины осторожно завозились в хижинах, готовя нехитрый завтрак. Да одинокий детский плач, раздавался приглушённо и тревожно.
К хибарке китайцев плелись двое корейцев, вид их был жалок. Сразу догадались, что доносчик был найден. Его не связали и шёл он по своей воле, покорившись судьбе.
И-дун быстро собрал всех деревенских, выгнал из сарая заложников. Прореженная толпа угрюмых людей понуро стояла в ожидании страшного.
Друзья толпились тут же, опоясанные саблями и с ружьями в руках.
Хан Бонг Чоль, склонившись до земли, подтолкнул к Мишке молодого корейца, и тот повалился на колени, опустив голову.
Мишка с показным презрением рассматривал поверженного к его ногам корейца. Пнул ногой и сказал, поманив пальцем местного толмача:
– Какую тебе казнь придумать, шелудивый пёс! Хотел выслужиться? Вот теперь нам послужишь. А мы посмотрим.
Побледневший кореец повалился на землю и стал тихо выть, размазывая по лицу слёзы, от которых оставались грязные полосы.
– Когда доносил на нас, выть забывал? Падаль!
И хоть толмач не мог полностью перевести сказанного, но Мишка уже распалил себя и остановиться не мог.
– Тащите сюда колоду и прикрутите этого подлеца! – он красноречиво жестикулируя, показывал, как надо делать.
Икающего корейца прикрутили к колоде, и Мишка оглядел толпящихся в страхе людей.
– А теперь выходи, кто хочет казнь совершить. Бить до костей, как маньчжуры велят. Ну!
Толмач спешно переводил, но люди словно не понимали. Глаза опущены, лишь переминаются с ноги на ногу.
Мишка прошёлся перед мужчинами, заглядывая в глаза. Он приподымал пальцами подбородки и зло глядел в отчаянные и жалкие глаза. Никто не вышел, и тогда Мишка обнажил саблю и гаркнул во всю силу лёгких:
– А ну выходи охотники! Живо!
Толпа вздрогнула и от неё отделилась сгорбленная фигура. Подобострастно заглядывая в глаза, сморщенный в гримасе страха кореец робко подошёл и взял указанную ему палку в палец толщиной.
Кореец вяло взмахнул и на спине вздулся тёмный рубец. Спина вздрогнула и сжалась. Несильный удар снова оставил полосу на спине, но Мишка видел, что удары очень слабые.
– Ах ты, собачий сын! Как бьёшь? – с этими словами он отвесил оплеуху незадачливому палачу, тот свалился, но проворно вскочил и стал судорожно молотить по извивающейся спине.
– Хватит! – отстранил Мишка палача, видя, что тот вошёл в азарт и со страху готов забить товарища до смерти.