Автор
Норвегия в 873 году: Дирк Герхардсен измотан битвой, когда видит девочку на берегу. Кристен Хаардрад, его сестра, вскоре подтягивается к воде, словно чувствуя присутствие чужака. Здесь молчание густо прорезано шумом стремительного Хортен-фьорда, где валуны оставляют впечатление будто бы сказочной сцены из эпохи ранних норманнов....
– Да, чтобы ты знала, что твое положение ничуть не улучшилось, а просто изменилось.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и на ее лице промелькнула тень презрения."
"– Я ничего подобного и не думала. - Она опустила руку, цепь медленно раскрутилась, и кандалы упали на пол. - Тебе придется самому надеть их на меня.
– Тебе нужно лишь защелкнуть их, женщина, - нетерпеливо приказал он, не правильно понимая ее отказ.
– Так сделай это сам, сакс! - резко ответила она. - Я никогда по собственной воле не стану ограничивать свою свободу.
Его глаза сузились при виде такой безрассудной смелости. Первой его мыслью было то, что надо немедленно сломить ее сопротивление, прежде чем она почувствует свою силу. Но он подозревал, что обычной порки будет недостаточно для того, чтобы заставить ее отступить, а к большему он не был готов.
Ройс медленно подошел к ней, поднял кандалы и опустился на одно колено, чтобы небрежно защелкнуть их вокруг ее щиколоток. Кристен стояла неподвижно, глядя на его склоненную голову, на густые каштановые волосы, так близко от нее, что она могла дотронуться до них рукой.
Он поднял на нее глаза. Не правильно истолковав причину грусти, которую прочел в ее взгляде, он неожиданно смягчился.
– Где твои сапоги?
– Эта старуха, Ида, сказала, что они не подходят для дома.
– Тогда будет лучше, если ты забинтуешь ноги, чтобы не стереть кожу.
– Какая разница, милорд? Это всего лишь моя кожа, а ведь я ниже самого последнего раба.
– В мои намерения вовсе не входило дурно обращаться с тобой, Кристен.
Ее удивило, что он запомнил ее имя. Она даже думала, что он его не расслышал, поскольку на протяжении всего разговора называл ее просто “женщина”. Но после того как он снова, вопреки ожиданиям Кристен, заковал ее, она внезапно почувствовала смертельную обиду.
– Ах так, значит, со мной будут обращаться с такой же заботой, как с вашими домашними животными?
Он понял, что она обиделась на его предыдущие высказывания, но не собирался извиняться за них или чувствовать себя виноватым.
– Да, точно так же, ни больше, ни меньше. Кристен коротко кивнула, не желая показывать ему, как ее задели эти слова. Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за локоть, а когда она не остановилась, его рука скользнула вниз и сжала ее запястье. Подсознательно она отметила, каким горячим было это прикосновение.
