Автор
Людмила не верится своим ушам, когда её мужчина в последний раз говорит: "Женюсь". Но он действительно заявляет об этом - и это словно нажигает шаржем на фоне капризной женской реплики. Он стоял у кафе, и Людмила случайно его заметила среди знакомых мужчин в зеркальном окне - удивительно похожего с виду парня, которого она уже где-то когда-то встречала....
Руки у него большие, пальцы длинные, но это руки не деревенского жителя. У него не руки работяги, из чего я делаю вывод: это не местный.
Вдруг осенило: неужели это тот Лужников, о котором говорил дядя Митяй?
Сосед?!
— Не думал, что вы, новосельские… Такие неприветливые! — произносит сквозь зубы.
— А мы такие, ага. Чужакам здесь не рады!
— Даже тем, кто жизнь спасает? — зыркнул недобро."
"— Да без разницы, вообще! Тем более, это, кажется, у вас кто-то стрелял? Очень уж близко выстрелы прозвучали. Вы, вообще, с головой дружите или как?! Стреляете во дворе! — разошлась я.
— Воу-воу… Не ори ты так, соседка. Пошел я… Еще постреляю!
С этими словами мужлан уходит. Но перед этим он что-то сдернул с лестницы.
Я смотрю, как он удаляется по дорожке, и вдруг понимаю: он сорвал мои трусы.
Возле забора мужлан останавливается и, не поворачиваясь, бросает мне:
— Архип я. Захочешь забрать трусы, мой дом — слева от твоего.
Забрать трусы?!
Идти к нему с поклоном, чтобы забрать драную тряпку? Еще чего!
— Себе оставьте! — кричу ему вслед.
Сосед замирает у забора, на несколько секунд.
Крепко сжимает трусы в кулаке.
Сердце екнуло: эта дерзость может дорого мне обойтись.
Но он без единого слова перемахивает через забор.
Глава 5
Людмила
Я ненавижу делать генеральные уборку.
Но без этого никак не обойтись.
Потому что домик в плачевном состоянии: куда не посмотри, всюду найдется занятие для рук, без дела сидеть не придется.
Бабушка, как и все прочие старики, в последнее время начала собирать вещи, копить их… И нужное, и ненужное, и откровенное барахло…
Вот честно, ну кому в здравом уме придет в голову перебирать бабушкины залежи фарфоровых слоников и вытирать пыль с портретов прадеда, который, кажется, даже после смерти смотрит на меня с укором?
Но нет, я тут, в пыльных дебрях ностальгии, с тряпкой в одной руке и ведром с грязным ведром — в другой.
Перебираю, перемываю, сортирую.
По-хорошему, другая бы на моем месте просто выкинула все это старье, не глядя.
Но я так не могу.
А все почему? Потому что этот дом — последнее, что осталось от бабушки. С этим домиком связаны приятные воспоминания. Привести его в порядок — своеобразная дань уважения.
И, разумеется, я делаю это, чтобы не стыдно было продать.
Впереди еще столько работы…
Одно ведро воды сменяет другое.
Выливаю грязную воду в канаву и замечаю, как преображается двор соседа.
Вчера вечером состоялась наша, кхм… встреча и довольно близкое знакомство.
Неприятный тип этот… Лужников.
