Автор
В роковой день на дворе весело рассмеялся Толя Мельников. Быстро вспоминая, он обратился к рыжему типу, напоминающему кавказца — его товарищу по командировке: "Это та зажигалка, которую ты в Италии купил, Толян?". Казалось бы, простой разговор, но под ним скрываются загадки и опасности....
— Где же это ты так напился, Кругляшов?
Голос звучал словно со стороны, как бы из глубокого гулкого ущелья.
Или из пустой сорокаведерной бочки. Олег тут же поспешил поклясться про себя, что со следующего дня — ни грамма спиртного! Все! Хватит!
Непроизвольно эта здравая мысль прозвучала вслух и была облечена в следующую вербальную форму:
— Ну-у-у… шоп ищщо рраз… да не… я же с сегодняшнего дня… а какое севво… число?
И с места в карьер он принялся рассказывать историю о том, как двое его друзей, приняв LSD-25, долго разговаривали с фонарным столбом, приняв его за профессора философии Геттингенского университета.
Впрочем, он не успел сказать и половины, как был остановлен холодным вопросом:
— Что это ты орешь на всю улицу, болван? Время уже за полночь!
— Д-да? А в-вы… что тут делаете… А?
— Я тут живу.
— Д-да? — Кругляшов запрокинул голову и увидел на стене дома огромный рекламный щит гипермаркета «Король Лир». — З… десь?
— Здесь, — кивнул собеседник.
— А-а-а… так это вы… Алекс… не помню Никола… Сер…
— Узнал? — холодно откликнулся встреченный им человек, и мрачным огнем блеснули его глаза за темными (совсем не для ночного времени суток) стеклами очков. — Даже странно!
— Д-да! Ну-ка… по шампусику! А?
— Ты знаешь: я пью только водку.
— Тут смешная история вышла, в натуре… В доме у моего друга Маркаряна… в двенадцатой квартире… живет а-адин чудик… — начал Кругляшов.
— В этом его существенное отличие от тебя, — прервал собеседник.
— Ч-чего?
— Он живет, а ты — нет!
— Это шутка, да? «А маленькие-е часики смеются: тики-так!» — дурным голосом завыл Кругляшов и вдруг почувствовал, что ему стало трудно дышать: в горле что-то сдавленно забулькало, заклокотало… и с запоздалым ужасом он почувствовал на губах солоноватый привкус…
Через несколько мгновений его рот словно разорвался в беззвучном крике, больше похожем на предсмертный клекот птицы, и выплеснул целую струю горячей темной жидкости.
Кругляшов грузно упал, чтобы больше никогда не встать.
Затянутая в перчатку рука выдернула что-то тонкое и длинное из горла Кругляшова.
— Тики-так… — пробормотал убийца и, поднырнув под рекламный щит маркаряновского магазина, мгновенно растворился во тьме.
