Костяшки его пальцев случайно коснулись того места, где под пальто, под платьем, под майкой уже набухала, росла грудь. Точно электрическим разрядом пронзило меня. Я остановилась, растерянная. Не из-за слов Ивана. А потрясенная и испуганная неведомыми ранее ощущениями. Куда-то стали уплывать лавочка и Мирный с его дурацкими словами. Но Иван, казалось, ничего не заметил. Он сделал по направлению к ребятам два шага и сказал таким свойственным ему в минуты гнева будничным тоном:
— Слушай, Сашок. Ты что-то не оправдываешь свою фамилию.
— Это как? — удивился Саня.
— Да так. Фамилия у тебя какая? Мирный. А ты все на драку нарываешься. Тебе все воевать охота. Охота?
— Ну-у-у… — неуверенно промычал Саня.
— Пойдем, — пригласил его Иван, мотнув головой в сторону кустов.
— Воевать, — пожал плечами Иван.
Я выплыла из омута новых ощущений и втайне наслаждалась диалогом. Удовольствие доставляло все: и тишина, наступившая после первых же слов; и настороженные лица ребят; и то, как Ремизов прижал к себе свою драгоценную ободранную гитару; и то, как Широков из второго подъезда нервно застегивал и расстегивал куртку.
— А то давай? — подначил Сашку Иван, добродушно усмехаясь. — Мне, может, тоже сегодня повоевать охота.
— Да не-е-е… — смущенно заулыбался Мирный, решив, что все можно свести к шутке.
— Ну, если захочешь, то через Катерину передай. Я тогда мигом.
Сказал свое слово. Поднял в небрежном приветствии руку и вернулся ко мне.
— Пойдем, провожу тебя. Уже поздно, а у вас в подъезде вечно лампочки разбиты.
Это точно. В нашем подъезде всегда темно. Наверное, потому что много молодежи живет. А еще всегда пахнет пьяницами и котами. Впрочем, запах пьяниц и котов неистребим не только у нас, но и во всех других подъездах, где мне довелось побывать. Я давно привыкла и к омерзительному зловонию, и к темноте. Ни капельки не боюсь. Но если хочет, пусть проводит. Даже приятно.
Иван открыл тяжелую дверь парадного и пропустил меня вперед. Я еще не дошла до квартир первого этажа, а он уже взялся за воспитание.
— Тебе сколько лет, Катерина Алексеевна?
Можно подумать, он не знает. Мы ведь с его сестрой ровесницы. Не забыл же он сколько лет Лидусе?! Я чувствовала какой-то подвох. Только какой? Угадать не смогла, поэтому дернула плечом и нахально ответила:
— Ну, четырнадцать скоро будет. И что?
— Такая большая, — язвительно заметил Иван. — Уже девушка. Почти невеста. Года через три женихи под дверью толпиться будут.
Понятно, он надо мной смеется.
