— Какая прилежная студентка, — знакомый голос, донесшийся со стороны двери, оборвал ее радость. Девушка вздрогнула, втянула голову в плечи и только потом обернулась.
Он стоял в дверях, и с его появлением Тася сразу почувствовала, какие тесные эти помещения для индивидуальной работы. Всего-то по пять шагов вдоль каждой стены, да еще и заставлены оборудованием.
— Что вы здесь делаете? — обреченно спросила она у Раума ди Форкалонена. — Сегодня же день Дэмиана.
Тот легкомысленно отмахнулся.
— Подумаешь! Его день, не его — какая разница?
Вальяжным шагом демон подошел к Тасе. Поправил ей прическу. Смахнул соринку с плеча.
— Я соскучился, детка, — интимно прошептал он, расстегивая пуговички на ее блузке.
— Я принадлежала вам всего два дня назад.
— Целых два дня, детка. Целых!
С этими словами он подсадил Тасю на стол, попутно смахнув с него тетрадки и учебники. Встал между ее раздвинутых ног. Расстегнув пуговички до конца, распахнул блузку и сжал молочно-белую грудь, чуть пощипывая соски.
Кричать не имело смысла. И не только потому, что это был Раум. Просто никто не услышит. Лаборатории в Академии были очень хорошо звукоизолированы.
— Не надо! Не здесь, пожалуйста! — обреченно заскулила девушка.
Коварная улыбка пробежала по губам демона:
— О да! Умоляй меня, детка. Это так заводит!
Он склонился над ней, заставляя опереться на руки и откинуться. Куснул грудь чуть выше соска — намеренно болезненно. Тася взвизгнула.
— Не надо следов. Дэмиан рассердится.
Старший ди Небирос приходил в злое неистовство, когда находил на теле рабыни следы, оставленные другими демонами. Обнаружив на нежной коже отметину, он ставил поверх нее укусы и засосы, как будто стремился заклеймить девушку, утвердить таким образом свое право обладания Тасей.
— Дэмиан уже рассердился, — дрожащий от неприкрытого бешенства голос со стороны двери заставил Тасю почувствовать себя виноватой. Словно она была изменницей, застигнутой законным супругом.
Раум лениво обернулся.
— А вот и мой дорогой кузен на страже нравственности. Слушай, Дэмиан, ну нельзя быть таким ревнивым собственником. Тебя же не убудет, если я чуть-чуть потискаю девочку в середине дня. Вечером она снова будет вся твоя — можешь ее пороть и связывать, как тебе нравится.
Он намеренно не убрал руки с груди Таси. Холеные пальцы продолжали тискать, сжимать и мучить бледно-розовый сосок. Почти напоказ.
Фиалковые глаза заволокла мутная пелена бешенства.
— Отпусти ее, — проревел ди Небирос.
Треснула одежда, выпуская длинный и гибкий хвост с шипом на конце. Демон странно сгорбился, стал гораздо массивнее и разом заполнил собой и без того слишком тесное для троих помещение. Из-под губ показались кривые клыки, острые рога царапнули потолок, оставляя длинные борозды.