— Чтобы я повалил вас грудью в круг и приковал?
— Да, — прошептала она.
Она опустила голову.
— Профессор Деннет когда-то обещал мне, что не прикоснётся ко мне, пока я сама этого не захочу. Наказывая меня. А я хотела — и молчала, умирая от собственного упрямства. И это…
— Сводило вас с ума.
Кира вскинула взгляд на него.
— Да. И сведёт меня с ума, если вы сделаете то же самое.
Тёмный Лорд долго смотрел на неё. Наконец он кивнул.
— Вы получите свои фантазии, Кира Риаз. Если будете хорошей девочкой.
— А если я буду лгать вам?
— О, тогда сбудутся совершенно другие ваши фантазии. — Он усмехнулся. — Обещаю, вам понравится.
Когда аппетитно скворчащая курица, облитая ароматным соусом, была готова, они переместились за стол в гостиной. Горел огонь в камине, и обнажённой Кире совершенно не было холодно.
— Вы не приказываете мне одеться, — заметила она. — Надеть соблазнительное бельё или что-то в этом духе.
— Вы нравитесь мне такой.
Она подняла взгляд по его обнажённому животу и груди — ему в лицо.
— Вы мне тоже, — произнесла она.
— Ешьте. Сейчас не время для созерцания… красоты.
Когда они давно доели и Кира вернулась с кухни, вымыв посуду, огонь уже не горел. Шум воды в ванной тоже прекратился.
Её тёмный возлюбленный лёг спать. Слишком устав, истощившись после ритуалов; даже сила перстня помогла ненамного.
И она была нужна ему.
Лёгкими шагами Кира поднялась наверх.
Тёмный Лорд не спал: он ждал её. Чуть приподнявшись, он указал ей на место рядом, и Кира скользнула под одеяло, устраиваясь на его плече.
— В эти выходные было куда меньше цепей и плетей, чем я думала, — произнесла она в темноте.
Тёмный Лорд хмыкнул.
— Вы довольно настрадались, когда смотрели на свою копию, барахтающуюся в меду. Уверяю вас, это вполне считается за полторы ночи в Железной Деве. Что до более интересных практик, для них ещё придёт время. Нужно же мне разжечь ваше нетерпение, в конце концов.
Она прижалась к его обнажённому бедру, чувствуя, как отступает сон.
— Я очень нетерпелива, милорд, — прошептала она. — И совершенно обнажена.
Его рука властно легла ей на ягодицы.
Он откинул одеяло, и что-то тонкое, металлическое, сверкающее легло рядом с ней.
— Спросите ещё раз, что я делаю, и я наконец-то выброшу вас в окошко, — прошептал он ей в ухо. — Возможно, в моей рубашке. Нужно же как-то проявить к вам милосердие.