Когда Кольцов обретает уверенность в победе, непредсказуемая карта заставляет его дрожать от ужаса. В помещении казино высшего разряда – отделанных мрамором и дорогими материалами – он чувствует себя словно на ловушке радиоактивной войны, где каждый шаг может быть фатальным....
В нашем случае использовали виндсерфинговские доски, потому что радар их не засечет и, поймав ветер, можно спокойно проплыть хоть сто миль. Так что никакой экзотики, только эффективность.
– Поняла, а как пойдем?
– Одному мне не справиться, а ты доказала, что вполне годишься в помощники. Поэтому пойдем как истребители: я ведущий, ты, девочка, ведомый. Только так мы сможем повоевать с превосходящими силами.
– Прямо по-наполеоновски: «Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим», – широко улыбнулась девушка, обнажив ровные зубки.
– Вот именно, – согласился Глеб.
Кольцов оказался прав, второй этап регаты с преследованием был недолгим. Через двое суток «Посейдон» лег в дрейф в сотне миль от Гибралтарской крепости.
– Что и следовало доказать, – с облегчением проговорил сыщик, сверяя координаты стоянки яхты Осьмухина на штурманском дисплее с отметкой на индикаторе радара."
"– Что дальше? – спросил успокоившийся за последние дни репортер.
– А дальше будем ждать гостей. Думаю, недолго осталось, – ответил Кольцов, не сводя глаз с локатора.
– В случае, если появится другая яхта, система контроля тут же оповестит нас, – возразила Софи.
– Это в том случае, если параметры находятся в памяти компьютера, а если нет?
Роберт Малкин и француженка во все глаза уставились на детектива.
– Цель, которую засечет радар, классифицирует компьютер, – начал объяснять Глеб.
– Он может отличить крейсерскую яхту от рыбацкого сейнера или лайнера, а вот если это будет глиссер или небольшой парусник.
– Нашел себе развлечение, – старчески недовольно проворчал Малкин, но Софи ощутимо ткнула его локтем в бок. Тот от неожиданности охнул и болезненно скривился, но нытье прекратил.
Время снова потянулось, как бесконечная рутина. Кольцов, сидя в штурманском кресле, следил за бегущей по блюдцу экрана индикатора разверткой. Он знал, что время в засаде – это не долгоиграющая жевательная резинка, это пружина, которая может тянуться до бесконечности, чтобы внезапно выплеснуться в несколько мгновений реактивного действия, которое поделит время на до и после. Кто-то будет со щитом, а кто-то на щите.
