Автор
Призрачная сизая мгла накрывает побережье, делая белый домик почти неосознанной детской сказки. Красиво свежевыкрашенный дом и его живописная красно-черепичная крыша наделяют убежище защитой от любого природного благоволения — будь то дождь или палящее солнце. Колонны, как главное украшение коттеджа, добавляют ему еще больше изюминки и витиеватости.
Тело ее обрело собственную жизнь, она больше не контролировала себя. Она потянула его к себе. Он целовал ее грудь, покусывая соски, и она поднималась навстречу его губам.
— Майлз, прошу тебя… прошу… да, — шептала она. — Сейчас, Майлз, сейчас… Приди ко мне сейчас…
Не ведая стыда, в горячке страсти, она потянула застежку его бриджей. Майлз не мог оторвать от нее взгляда: обнаженные, чуть приподнятые навстречу ему бедра, ее тело, чуть блестящие от испарины — нектара любви — полушария ее отяжелевшей от страсти груди. Золотые волосы разметались по простыне, но лицо ее — вот то, что было самым волнующим в ней. Он любовался ее глазами, полными желания и неутоленного голода, и вдруг почувствовал, что желание его исчезло. Взамен любовного безумия Майлзом овладело безумие совершенно иного рода."
"Нравилось ли Диего смотреть на нее такую? Приводили ли ее в экстаз поцелуи и ласки Диего? Не теми ли словами молила она Диего дать ей то, что не в силах был сейчас дать он, Майлз Кросс?
Все вернулось вновь. Все слова, все образы, которыми терзал его испанец на протяжении двух суток, вернулись с поразительной яркостью. Майлз был бессилен что-либо изменить: образ Диего был неотделим от Алекс. С ужасом он осознал, что способен задушить ее. Почему она лгала ему, что не спала с Диего?
Кросс понимал, что она ни в чем не виновата. Алекс была лишь невинной жертвой. Но понимать и чувствовать не одно и то же. Сейчас Майлз ничего не мог поделать с собой: перед глазами стояли мерзкие сцены совокупления Алекс и Диего, и голова его раскалывалась на куски. Месть испанца была полной и окончательной.
— Черт!
Крик, похожий на вопль раненого животного, сорвался с губ Майлза. Он сел на кровати и, отвернувшись от Алекс, обхватил голову руками.
Алекс удивленно открыла глаза и потянулась, чтобы обнять его.
— Майлз? Что с тобой? Тебе больно?
— Нет, любовь моя, нет, все хорошо. Только… Думаю, ты была права, не надо было так торопиться.
Алекс, красная от стыда, трясущимися руками одернула платье и подняла лиф. Своим безрассудным бесстыдством она навлекла на себя его гнев.
— Почему бы тебе не отдохнуть немного, а я схожу посмотрю, готов ли ужин.
— Отлично, — по-прежнему глядя в стену, ответил Майлз.
Как же он презирал себя за трусость, за неспособность утолить ее печаль и развеять ее страхи.
Алекс неслышно выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
