Автор
Призрачная сизая мгла накрывает побережье, делая белый домик почти неосознанной детской сказки. Красиво свежевыкрашенный дом и его живописная красно-черепичная крыша наделяют убежище защитой от любого природного благоволения — будь то дождь или палящее солнце. Колонны, как главное украшение коттеджа, добавляют ему еще больше изюминки и витиеватости....
Конечно, во имя безопасности матери и отца он должен бы оставить ее на корабле до прибытия в Южную Каролину, но это означает, что пять-шесть месяцев окажутся вычеркнутыми из жизни девушки, причем ей придется провести эти долгие месяцы в море: возможно, страдать от качки, возможно, перенести шторм и все тяготы дальнего морского путешествия. При этом он заставит страдать не только Александру Уайком, но и себя самого. Шесть месяцев непрерывной пытки видеть ее без надежды удовлетворить страстное желание, которое загоралось в нем всякий раз, стоило Майлзу бросить взгляд на красотку.
«Постой, — сказал себе Майлз, — если мисс Уайком не такая уж невинная овечка, какой она представлялась вначале, то в суровом воздержании, возможно, нет смысла. Плавание может оказаться вполне приятным… Ясно как день, что женщина с подмоченной репутацией едва ли откажет…»
— Черт! — шепотом выругался Майлз, поймав на себе любопытный взгляд Марко, терпеливо ждавшего, когда капитан передаст ему штурвал.
— Что-то не так, сэр?
— Все так, Марко, — откликнулся Майлз.
Сейчас он готов был возненавидеть себя за то, что, принимая решение, руководствуется не столько интересами дела и близких, сколько собственными низменными желаниями. «Быть может, я слишком долго разыгрываю негодяя и настолько сжился с этим образом, что уже потерял собственное лицо, — подумал он. — Быть может, мисс Уайком права, и я на самом деле стал тем, за кого она меня принимает, — злобным чудовищем, грязным животным, ибо лишь существа, недостойные называться людьми, могли бы вынашивать подобные планы».
— Прошу прощения, капитан, но та бухта, в которой мы стояли, когда принимали на борт господина доктора и леди, совсем рядом. Надо ли мне отдавать приказ команде спускать паруса?
Майлз ответил не сразу. Два чувства боролись в нем. Медленно, как бы нехотя, он проговорил:
— Да, нужно, и сообщи Спанглеру, что я хочу с ним переговорить.
Дальнейшие приказания Майлз отдавал уже совсем другим тоном: быстро, уверенно и четко. Решение принято окончательно и пересмотру не подлежит.
Такое решение теперь представлялось единственно правильным и достойным выходом из создавшегося положения. Что бы там ни думала о нем мисс Уайком, Майлз не был бесчестным проходимцем, и, быть может, самым важным для него было то, что он умел держать слово и органически не был способен на подлость.
