Автор
Призрачная сизая мгла накрывает побережье, делая белый домик почти неосознанной детской сказки. Красиво свежевыкрашенный дом и его живописная красно-черепичная крыша наделяют убежище защитой от любого природного благоволения — будь то дождь или палящее солнце. Колонны, как главное украшение коттеджа, добавляют ему еще больше изюминки и витиеватости....
Поверь, дорогая, на свете немало найдется женщин, которые были бы счастливы получить от меня то, что я предлагаю тебе. Я буду одевать тебя в самые лучшие наряды, одаривать драгоценностями. Ожерелье из сапфиров вокруг этой нежной шейки…
Между тем Майлз успел загнать Алекс в угол. Она попыталась увернуться, но он прижал ее к стене, видимо, устав от этой игры в догонялки.
— Сапфиры и бриллианты… Здесь… — шепнул он ей на ухо.
Александру била дрожь. Без сопротивления она дала Майлзу сбросить с себя разорванную рубашку и приняла его ласки.
— …атласные платья с глубоким вырезом вот досюда… только шелк будет касаться этой нежной кожи…
Он гладил ее твердеющие соски, и все ее тело молило о наслаждении.
— Нет… нет… нет…
В отчаянном стремлении что-то изменить Алекс заколотила кулачками по груди Майлза, но он только усмехнулся и, сжав оба запястья, закинул ей руки за голову, чтобы другой, свободной рукой беспрепятственно ласкать ее грудь. Она извивалась, пытаясь высвободиться, но тщетно.
— Прошу вас, прошу, не делайте этого со мной.
— Но почему, почему, Александра? Красивая моя, волшебница Александра? Почему ты отказываешь мне? Ты ведь не отказывала другим… Чем они лучше меня?
— Это ложь! — сдавленно пробормотала она, не в силах сдержать дрожь в голосе, дрожь, вызванную прикосновением его губ.
— Так Копели был первый? — сердито спросил Майлз, не переставая ласкать ее.
— Нет!
— Тогда кто?
— Никто!
— Лгунья, — прошипел Майлз, внезапно отстраняясь.
Резко и неожиданно он толкнул ее к кровати и повалил на постель.
— Сколько их было, Александра? Сколько мужчин лежало между твоими чудными ножками, получая удовольствие, в котором ты отказываешь мне? Сколько, говори!
— Ни одного! Будь ты проклят! Ни одного…
Слезы полились сами, тело ее сотрясалось в рыданиях. Откинув голову, она шептала:
— Я ненавижу тебя, ненавижу…
Майлз смотрел на красивую беспомощную женщину, распростертую перед ним. Он запустил пальцы в мягкую шелковистую копну волос, разметавшихся по подушке, и вдруг что-то отпустило его внутри.
