Автор
Призрачная сизая мгла накрывает побережье, делая белый домик почти неосознанной детской сказки. Красиво свежевыкрашенный дом и его живописная красно-черепичная крыша наделяют убежище защитой от любого природного благоволения — будь то дождь или палящее солнце. Колонны, как главное украшение коттеджа, добавляют ему еще больше изюминки и витиеватости....
Во сне Алекс чуть повернулась, уткнувшись лицом в подушку, затем перевернулась на спину. Майлз смотрел ей в лицо. Она действительно была самой красивой женщиной. Непрошеная, к нему вдруг явилась мысль о том, что это лицо как раз то, которое он хотел бы видеть изо дня в день, каждое утро. Эта мысль испугала Майлза, и, услышав осторожный стук в дверь, возвративший его к насущным делам, он явно обрадовался.
Вытащив из-под кровати сапоги, Майлз откликнулся:
— Кто там?
— Это Курт, капитан. Оги вас просит.
— Сейчас иду.
Майлз быстро оделся, натянул сапоги. Взгляд его упал на ключ, и тут он вспомнил, как не пускал Александру. Смутившись, он поцеловал спящую женщину в лоб.
— Я искуплю свою вину, вот увидишь, — прошептал он.
Обнаженное сливочно-белое плечо и соблазнительно поднимавшаяся под одеялом грудь обещали радости, в которых Майлз был вынужден себе отказать только потому, что голос Курта звучал по-настоящему тревожно. Кто знает, что могло произойти, что требовало вмешательства капитана.
Обеспокоенный, Майлз тихо вышел из каюты, неслышно прикрыв за собой дверь.
Солнце светило ослепительно ярко, работа шла своим чередом: каждый матрос, точно знавший свое дело, трудился на своем посту, паруса раздувались от ветра, и никаких видимых причин для беспокойства не было. Темно-зеленые воды океана сменили цвет на лазурно-синий, что свидетельствовало о приближении Канар.
— Капитан!
Обернувшись на зов, Майлз увидел, что шотландец рассматривает остров в подзорную трубу, и облегченно вздохнул. Какая бы серьезная проблема ни возникла, она по крайней мере никак не связана с Алекс.
— Что там, Оги? Мы не могли сбиться с курса — я вижу остров, — пошутил Майлз.
Он пребывал в прекрасном настроении и не намерен был продолжать войну. Оги должен был почувствовать эту перемену и забыть о своей неприязни.
— Смотрите сами, капитан, — сказал старый матрос, передавая Майлзу трубу.
Личные отношения с капитаном могли зайти в тупик, но он был не из тех, кто может забыть о деле. Работа есть работа.
— Что именно я должен увидеть? — беззаботным тоном спросил Майлз, поднимая трубу.
