Наконец, я сказала:
— Ашер, ты сам позвал меня сюда, помнишь?
— Мне так стыдно за то, как я вел себя прежде.
Я потянулась к нему и позволила себе прикоснуться к его густым, сияющим волосам, а после отвела их в сторону, чтобы увидеть не тронутую шрамами часть его лица. Я попыталась убрать волосы Ашера так, чтобы открыть все его лицо, но он перехватил мое запястье и сказал:
— Пожалуйста, не сейчас.
— Хорошо. — Согласилась я и опустила свою руку.
В конце концов мы с ним взялись за руки и смотрели друг на друга с расстояния в несколько дюймов. Первая слеза скатилась по его щеке — она была розоватой от крови того, кто отдал ее ему добровольно этой ночью.
Я поймала слезинку кончиком пальца до того, как она соскользнула к подбородку.
— Не плачь. — Попросила я.
Его слезы потекли еще сильнее, и вдруг Жан-Клод обнял его, а Ашер принялся твердить, как заведенный:
— Мне так жаль, так жаль, так жаль…
Я сказала то единственное, что могла сказать в такой ситуации:
— Все в порядке, Ашер. Я тебя прощаю.
Такими нас и застали недостающие члены нашего «военного совета». В прежние времена я бы устыдилась того, что меня застали в слезах и в чьих-то объятиях, но в этой комнате не были никого, кто не знал бы нашей истории. Либо они нас поймут, либо могут катиться ко всем чертям.
Мы высушили наши слезы и составили план действий, а Нарцисс удивил нас всех, когда согласился с тем, что загадочный вампир представлял серьезную угрозу.
— Я отступлю и позволю тебе сделать Рафаэля крысой своего зова, если ты дашь мне слово, что позже покормишь на мне ardeur.
— Мы это уже проходили, Нарцисс. Ты — гей, а я — женщина, так что секса у нас не получится.
— Если с нами будет Жан-Клод, чтобы отвлечь меня, я постараюсь сделать все, чтобы закрыть глаза и думать об Англии (известная фраза-напутствие, которой якобы сопроводила к брачному ложу свою дочь королева Виктория — прим. переводчика).
Этот комментарий вызвал у меня смех.
— Думать об Англии? В смысле, закрыть глаза и надеяться, что это скоро закончится?
— Да. — Ответил он совершенно серьезно.
— Я в курсе, что у тебя есть оба набора органов, но для меня тебе понадобится мужской. Разве тот факт, что тебя не привлекают женщины, не собьет тебя с настроя?
— Ради того, чтобы получить больше силы для себя и своих гиен я готов попробовать.
— Проясним кое-что: ради одного кормления ardeur ты готов отступить и не станешь выдвигать никаких претензий, когда мы с Анитой сделаем Рафаэля ее moitié bête?
— Я не дурак, Жан-Клод.