Автор
Прокоп, обычный человек, решается на невероятно рискованный эксперимент. В его видениях открывается необъятная сила Земли, но и потусторонний мир ужасов. Солнышко отсутствует, а над головой — чудовищные тени на кромсаем земном шаре.
Но шустрее всех оказался тот самый юноша-хиппи с отмороженным взглядом: он словно невзначай успел повернуться раньше всех, привстал, словно собираясь уходить, и теперь без замаха метнул с нескольких метров поблескивающий метательный нож. И – попал бы прямо в горло приговоренного к смерти объекта, если бы Дмитрий не наклонился резко в сторону, одновременно отталкиваясь двумя ногами от тротуарной плитки и прыгая в экстремально созданный пробой. Следующий момент остался у него в памяти как сплошной и уводящий в бессознательное состояние удар боли.
Эпилог
Когда посыльный разыскал короля Ягонов, его величество Бонзай Пятый как раз прогуливался по Большой крепостной стене со своим гостем, императором Визенской империи Константином Сигизмундовичем. Или, как его теперь гораздо чаще называли, Константином Решительным. Хозяин Вельги показывал своему верному союзнику возвышающиеся в Новом городе дворцы и замки, а попутно коллеги говорили о семейных проблемах.
– Да, этот экстракт из зеленого корня воистину делает чудеса и при лечении других болезней. Хорошо, что мне повезло с самого начала вырвать у Юга драконовский договор на двадцать пять процентов от всего производства. Теперь император при наших визитах плачет навзрыд, упрашивая пересмотреть договор.
– Ха! – Император Константин Решительный завистливо крутанул своей головой на тощей шее.
– Да тут вся заслуга как раз и принадлежит…
И в этот самый момент из густой тени ближайшей башни и выскочил посыльный. Нелепо споткнулся на последних метрах, растянулся при этом во весь рост, но кричать начал еще издалека:
– Беда! Беда, ваше величество! – Уже лежа и опираясь на руки, продолжил с надрывом: – Шафик Дин, весь окровавленный и без сознания, доставлен в дворцовый госпиталь.
Еще не дослушав последние слова и не извинившись перед своим венценосным коллегой, Бонзай бросился бежать. А сбегая по лестнице башни, наверняка бы в другой момент переломал бы себе и ноги, и ребра. Но сейчас он мчался так, словно в последний бой. Ранение друга выбило из головы не только все мысли, но и чувство элементарного самосохранения.
