В мире безумных попыток завладеть человеческой душой, где даже мельчайшие праведники кажутся злом — вот та незримая суть, что притягивает в ад. Но если и есть что-то реальное за обветренными стенами Ада, то это не мучительный ад из грёбанных котлов, а сердце мира людей — их надежды, страхи и любовь. В этой книге ты окажешься в сценах между миру и адом, где правда охватывает фантастическую повседневность....
Остро захотелось отмотать время назад, вернуться на уютную полянку, окружённую вязами, лечь на мох, забрать из земли столько сил, сколько та позволит.
Маир направилась к Чаше. Сёстры расступались перед ней в полном молчании. Тишина звенела. Луна освещала зал сквозь прорехи в крыше. Пальцы легли на каменный борт колодца. Дрожа, седая склонилась над тёмной водой — и привычный мир треснул, взорвался.
— О Хаос-разрушитель, — в отчаянии прошептала ведьма.
Глава 28
С каждым днём думать становилось тяжелее. Усталость копилась месяцами и размягчала, казалось, не только мозг, но и кости.
Иногда казалось, что вместо головы у неё аквариум, полный золотых рыбок, иногда — что там, внутри, пусто и все рыбки лежат раздутыми брюхами кверху. Когда мысли не были камнями, то бултыхались, словно караси в луже, и всё, о чём она могла думать, — как пережить ещё один день. Она уговаривала себя: «Ещё один день.
Когда пленники не работали, то сидели или лежали на полу барака в тупом оцепенении.
У стены лежала женщина со стеклянными глазами. Ворот её рубахи порвался, и большие белые груди вывалились наружу. Никто не обращал на неё внимания. Женщина смотрела в потолок, иногда что-то беззвучно бормотала и не пыталась прикрыться.
Люди вокруг постоянно менялись. Год назад здесь, в темноте, были другие лица. Большинство из тех, с кем Ева сейчас делила барак, появились в Ордене позже неё. И переродившаяся утром женщина тоже.
«Ещё один день, — цедила Ева сквозь зубы. Она говорила это себе каждый вечер: — Ещё один день. Я должна что-то придумать».
