В мире безумных попыток завладеть человеческой душой, где даже мельчайшие праведники кажутся злом — вот та незримая суть, что притягивает в ад. Но если и есть что-то реальное за обветренными стенами Ада, то это не мучительный ад из грёбанных котлов, а сердце мира людей — их надежды, страхи и любовь. В этой книге ты окажешься в сценах между миру и адом, где правда охватывает фантастическую повседневность....
Глава 32"
"Стоило поблагодарить сестру: мой импульсивный план, придуманный от безысходности, удался. Ева была со мной, покорная и доступная. Я мог подняться в спальню и получить желаемое, протянуть руку и взять — осознание этого окрыляло. Первые дни счастье затапливало, переливалось через край, но, когда эйфория прошла, я понял: тяжёлые месяцы в Ордене и коварство Махаллат оставили в душе Евы след. Это была уже не та девушка, которую я знал. В ней чувствовался надлом. Ева замкнулась в себе. Превратилась в тень. Не улыбалась, не радовалась.
Дни складывались в недели. Мы привыкали друг к другу. Семейная жизнь текла размеренно и неспешно — рутина. Сбегая от мыслей, Ева с головой погрузилась в работу. Всё чаще и теперь не только по вечерам я находил её за столом, ломящимся от бумаг.
Вернувшись из Ордена, Ева не открыла ни одной книги из тех, что я переводил и оставлял на тумбочке рядом с кроватью, ни разу не взяла в руки карандаш, хотя прежде рисовала часами. Она оборудовала себе уголок в библиотеке — два метра между стеллажами и окном — куда с моей помощью перетащила кресло и стол из пустующей комнаты напротив. Я предлагал для работы свой кабинет, но получил в ответ взгляд, от которого желание проявлять инициативу пропало.
Просыпаясь, Ева отправлялась в своё убежище, где сидела, закопавшись в отчёты, с завтрака до обеда, с обеда до ужина.
Разговаривали мы только за обеденным столом. Я заранее спускался в гостиную и прислушивался к шагам на лестнице.
