В мире безумных попыток завладеть человеческой душой, где даже мельчайшие праведники кажутся злом — вот та незримая суть, что притягивает в ад. Но если и есть что-то реальное за обветренными стенами Ада, то это не мучительный ад из грёбанных котлов, а сердце мира людей — их надежды, страхи и любовь. В этой книге ты окажешься в сценах между миру и адом, где правда охватывает фантастическую повседневность....
— Поздравляю, вы добились, чего хотели, — избавились от моего общества, — сказал Велар, высаживая Еву на вершине стены. — Но, если считаете, что вам повезло, спешу разочаровать: Орден — фанатики, жизнь там вряд ли покажется вам, — он усмехнулся и со злостью выделил: — райской. Боюсь, вы не представляете, на что подписались. Но изменить ничего нельзя. Там вы и проведёте совершенно бездарно остаток вечности.
Ева заставила себя пропустить слова демона мимо ушей. Глупости! Она поступила правильно! В конце концов, разве может быть где-нибудь хуже, чем в аду?
— Что мы здесь делаем? — Она прошлась вдоль стены: с одной стороны — кипящая лава, с другой — песок.
— Ждём, когда нас заметят."
"— Купол — защита от врагов или в раю тоже бывают Огненные ночи? — спросила Ева, чтобы заполнить неуютную тишину. Что-то в поведении демона раздражало. Может, эта непривычная холодность?
— Ни то ни другое, — ответил Велар, вглядываясь в сверкающий на горизонте город. — Купол на случай, если прорвёт плотину. Раньше всё, над чем мы летели, всё, что сейчас покрыто лавой и объято огнём, — всё принадлежало империи.
Ева осторожно приблизилась к краю стены:
— И что со всем этим стало? Со сказочными садами и дворцовыми комплексами?
Спросить хотелось другое: почему Велар такой отрешённый, не смотрит на неё, ни разу не попытался обнять? Они ведь, кажется, прощаются навсегда?
Ева мысленно чертыхнулась.
Демон усмехнулся, по-прежнему глядя будто сквозь неё:
— Ничего особенного. Маленькое стихийное бедствие. Апокалипсис местного масштаба. За вами уже послали, — он показал на две стремительно приближающиеся белые точки на горизонте. Распахнул крылья и, не прощаясь, взмыл в небо. А Еве захотелось согнуться от неожиданного чувства потери.
Глава 20.2
Каждое утро в течение последнего года её будило ударом гонга, резко и неприятно выбрасывая из сна. Первые секунды Ева чувствовала себя дезориентированной, не могла понять, где находится: сладкие грёзы, по ночам возвращавшие её в прошлое, туманили разум. Второй удар — пронзительный звон, переходящий в дребезжание, — заставлял почувствовать под собой дощатый пол вместо мягкой перины из сновидений. А после — и боль в каждой клеточке онемевших конечностей.
