Автор
В душную минуту в гостиной Мередит зазвонил автоответчик. Паркер понимал: это опять звонок отца. Бледная и измученная Мередит стояла у окна, молча переживая кризис. Новый вызов подчеркивал разрыв между ними — ни слова доверия, ни даже предупреждения.
Мередит сделала выбор, окончательный, необратимый выбор, хотя, может быть, и слишком поздно. И медленно встала.
— Подписать? — пренебрежительно бросила она. — Я не сделаю ничего подобного.
— Мы надеялись, что вы оцените возможность оправдать себя и отмежеваться от Фаррела, а также сделать все, чтобы восторжествовали истина и правосудие, — ледяным тоном заметил Уайлдер.
— Именно в этом вы заинтересованы? — требовательно спросила Мередит, опираясь ладонями о стол и окидывая присутствующих разъяренным взглядом.
Несколько человек, словно застыдившись, отвели глаза.
— В таком случае я скажу вам правду! — звенящим от напряжения голосом продолжала Мередит. — Мэтью Фаррел не имеет никакого отношения ни к подложенным бомбам, ни к убийству Шпигальски и не нарушил ни одного закона Комиссии по ценным бумагам и биржам. Истина заключается в том, — с уничтожающим презрением бросила она, — что все вы смертельно его боитесь.
— Предлагаю вам пересмотреть свое решение, Мередит, — предостерег другой член совета с напыщенно-оскорбленной физиономией.
— Вы говорите о моем долге по отношению к «Бенкрофт»и в то же время приказываете подписать эти документы? — повторила она, внезапно ощутив безумное желание расхохотаться от радости, что она наконец сделала выбор — верный выбор.
— Вы крайне невежественны и некомпетентны, если до сих пор не сообразили, что Мэтью Фаррел сделает с этой компанией в отместку за клевету и намеренное искажение фактов! Он купит «Бенкрофт»и вас вместе с ним, когда выиграет дело в суде! А он обязательно выиграет, и сможете ли вы тогда расплатиться с ним? — с гордостью объявила Мередит.
— Мы готовы рискнуть.
