Ночь тонко перекатывается к утру, а потом Райнеры медленно вырываются из золотистой дымки, как будто они сами выбираются на свет. За год я уже привыкла глядеть на их свечение и облегченно вздыхать при мысли о новом дне и новых возможностях.
Я признавалась ему, что давно его жажду, что от его близости мои мысли всегда путаются, ныла, что совсем ему не нравлюсь. Боже мой, зачем мой мозг сохранил эти детали? Лучше бы я просто лишилась сознания.
Бист положил меня на кровать. Мне было нестерпимо душно, одежда на пылающей коже чувствовалась инородно.
Между ног было так влажно, что хотелось срочно снять и откинуть от себя мешающее белье и притупить эту болезненную потребность, что сжигала мои внутренности.
Мне хотелось быть наполненной до упора, хотелось почувствовать мужскую плоть в себе максимально глубоко.
***Тео Фреско
Я привез Алю в дом и осторожно положил на кровать.
Я знал, что немного привлекаю ее, что возможно мое тело даже вызывает ее желание. Но никогда даже не мог себе представить, что она думает обо мне постоянно, уже давно хочет близости со мной и видит меня в своей жизни, как своего мужчину.
Я вспомнил, как грубил ей, как избегал её, намеренно провоцировал.
Последние дни я ловил себя на том, что жду, когда она что-то у меня спросит. Запоминаю ее улыбки, слежу за любым движением ее маленькой фигурки. Я помню, как она погладила Вика. И в тот момент у меня мелькнула мысль, почему это был зверь, а не я. И я снова злился на то, что эта женщина, к которой меня насильно приставили, становится чем-то большим. Большим чем работа, большим, чем просто какая-то самка, большим, чем все, что было до этого у моей жизни.
