Ночь тонко перекатывается к утру, а потом Райнеры медленно вырываются из золотистой дымки, как будто они сами выбираются на свет. За год я уже привыкла глядеть на их свечение и облегченно вздыхать при мысли о новом дне и новых возможностях.
Мы соединялись в неспешном ритме, я ласкал ее грудь, выводил языком узоры на ее плечах и спине, целовал её в макушку, покусывал её маленькое ушко и шептал. Шептал о том, какая она красивая и сильная, каким я был дураком, что отвергал мысли о ней, о том, как она мне дорога, о том, как бесконечно хочу её и желаннее женщины для меня уже не будет.
Пальцами я нашёл узелок её клитора и аккуратно, еле касаясь, растигал его, помогая Але освободиться."
"Мы кончили одновременно и очень стремительно, несмотря на то, что наше соитие было нежным и неспешным.
Я обнял ее еще крепче и стерег ее сон, слушая каждый ее всхлип и вздох и успокаивая ее объятьями и поцелуями при малейших признаках начала новой горячки.
Ближе к утру почувствовал, как моя избранная положила голову на мою грудь и тихо прошептала «Наконец-то ледышка, ты мой».
И засыпал я с улыбкой и уверенностью, что все происходит именно так, как и должно происходить. Я был зол на тех, кто сотворил это с Алей, но был также благодрен им, что вся эта история с пыльцой наконец-то показала, как дорога мне стала эта женщина, которую я из-за своей глупости, страха и гордыни чуть не потерял.
Глава 37: Признание джина
Фатское княжество, Фиса, Золотой квартал
Аля Сереброва
Закрытые глаза закололо от резкой смены непроглядной темноты, в которой я плавала непонятно сколько времени, на яркий дневной свет.
Так, что-то такое со мной уже было, когда я упала в подъезде на Земле и перенеслась в дивный новый мир Райнера, в котором джины показывают эротические иллюзии, а феи сыплют тебе в глаза возбудителем.
Я, видимо, в гостинице в Фатском княжестве. Лежу на кровати. Одна.
Вчера…. Вчера ли вообще? Какая то рыжая крылатая дрянь дунула мне в лицо, видимо, местным наркотиком, потом на меня пытались напасть, а потом Тео привез меня в мой номер и вывел меня состояния сексуальной горячки и мы с ним… В общем, пусть я и была практически невменяемой, но все что он делал со мной, все что говорил мне, я, пусть фрагментами, но помню.
В голове стучало и звенело. Виски как будто насквозь прошило болью. В глазах опять начало меркнуть.
