А сейчас она сама готова была пустить слюнки, хотя, казалось бы, после стольких часов безудержного секса нужно насытиться и ничего не испытывать. Но, глядя на Данте, невозможно ничего не чувствовать. Одним своим видом он будил самые тайные и бесстыдные желания. А самое главное, он давал обещание, что все эти желания легко выполнимы. Его молчаливое обещание читалось в неуловимых жестах, в полуулыбках, в тёмных взглядах. Ему не нужно было произносить и слова, чтобы сказать «Я могу…», «Я знаю…». Энджел беззастенчиво рассматривала его, водила взглядом по гладким упругим мышцам, которые ещё минуту назад ласкала руками, и радовалась, что в темноте он не заметит выражения её глаз, даже если неожиданно обернётся.
Вопреки этому, должно быть, спиной он почувствовал её глаза на себе. Обернувшись, некоторое время пристально смотрел на неё, а потом послал понимающую полуулыбку. Молча. Он просто ухмыльнулся ей в своей обычной манере.
Она могла поклясться - он не мог точно знать выражение её лица. Лунного света, что мягко заливал комнату, было недостаточно. Мгновенно воздух снова наэлектризовался. И пусть внутри снова разгорелось желание, она решила закончить их игру. Как она ненавидела этот его самодовольный вид! Пока постель хранила в себе запах секса, а комната наполнена эротическим флёром – всё кажется естественным и простым. Однако, как только это опьянение спадёт, начнётся стадия, которая называется «залезть под кожу».
- Кажется, тебе пора. – Энджел подобрала рубашку Данте, которая мирно покоилась на полу, и положила её на кровать. Этот жест не был двусмыслен и иного значения, как «убирайся отсюда немедленно» не выражал, а взгляд был более, чем понятен. Она не нагрубила ему, не швырнула в него одеждой, но в глазах Данте зажглись искорки ярости. Они быстро промелькнули, и внешне он как будто остался спокоен. Потом усмехнулся:
- Боишься, что наступит рассвет и мне придётся задержаться на кофе? - Она и не собирался спорить, наблюдала, как он одевается. - Что тебя беспокоит?
- Почему меня должно что-то беспокоить? – Вот тут она не сдержалась, но ответила как можно беззаботнее, попытавшись вложить в свои слова крошечную капельку презрения – такую чтобы не перегнуть палку, но осадить его. Его взгляд был таким понимающим, будто он прочитал все её страхи, но в то же время говорил «ты всё равно спишь со мной».
- И всё же ты ко мне неравнодушна.
Данте уже натянул рубашку, но никак не спешил застёгивать пуговицы. Он одевался слишком медленно, и они всё-таки перешли на стадию «залезть под кожу». Видимо, да…
- Конечно, я же сплю с тобой.
- Зачем столько упрямства, Птичка? – Он присел рядом с ней на кровать и захватил светлый локон. Легонько провёл по щеке.