И интересовал только один вопрос: зачем она встречалась с ним?
Судя по разыгравшейся сцене, после разрыва они остались далеко не друзьями. Но она встретилась с ним. Села в его машину. Оказалась с ним наедине в очень узком пространстве. Зачем?
Вот тебе и не «фам-фаталь»…
Захлопнув дверь, Винсент бросил на Энджел странный колкий взгляд. Это усилило в ней непреодолимое отчаяние, граничащее с полной апатией и пустотой в душе. Это то состояние, в котором уже отпускаешь ситуацию, позволяя ей катиться ко всем чертям, не желая шевелить и пальцем. Вот и она не хотела. Приросла к спинке стула, кажется, застряв между секундами. Словно время пропало. Так и сидела, как статуя, сцепив руки и не двигаясь.
Ужасно хотелось пить. Горло першило, а во рту пересохло. Как всегда, когда сильно нервничала. На столе стояла кружка с остатками кофе. На подоконнике – чашка с мятным чаем. Она не успела его допить, когда Тим позвонил. Тоскливо она обратила свой взгляд на окно. Не было сил встать и подойти, чтобы взять чашку. Посмотрела сквозь стекло. Начался мелкий дождь. С собой не было зонта, но хорошо, что захватила жакет.
Энджел почувствовала, что ужасно замёрзла, но жакет мирно висел в шкафу, а до него было ещё дальше, чем до окна. Как плохо, что у него такая огромная приёмная.
Если так пойдёт и дальше, то меланхолия совсем расплющит её, превратив в отупевшую куклу. Прилагая усилия, в основном, моральные, она поднялась с места и разгладила платье. Этот жест она уже не контролировала. Неосознанно всегда так делала. Приводила себя в порядок, чтобы быть на высоте. И хотя сейчас в душе она не ощущала никакого подъёма, руки шевельнулись в привычном жесте. И только сейчас, расцепив пальцы, она заметила, что они дрожат. На душе скребли кошки, беспощадно точа об неё коготки.
Вероятно, она должна объясниться. Поговорить с Данте и прокомментировать ситуацию. Но не с трясущимися руками. Для начала нужно успокоить свои нервы. Снова взять себя в руки. Схватить своё самообладание мёртвой хваткой, зажать в железные тиски и никому не позволить отобрать его. Тим, как обычно, умудрился всё обгадить. Возможно, она и сама виновата в том, что позволяет такое.
Не хотела, но всё переворачивалось с ног на голову снова и снова."
"Чай, конечно, давно остыл, и чашка была неприятно холодная. Пальцы совсем заледенели. Из приоткрытого окна повеяло сырым воздухом. Руки неприятно покрылись мурашками, так как платье было без рукавов. Она поставила чашку и закрыла окно. И обхватила себя руками, поворачиваясь на звук открывшейся двери. Сжала локти и прислонилась к подоконнику, наблюдая, как он привалился к косяку двери. Несколько мгновений он смотрел на неё, потом оттолкнулся и медленно подошёл. Как будто прогулялся по приёмной, оглянулся, посмотрел на обстановку.