Покинув свой наблюдательный пост, дракон подошел и принялся сушить мои волосы. Получалось у него плохо, вероятно, магия его еще не слушалась. Но это лучше, чем ничего. И хотя я знала уже достаточное количество несложных бытовых заклинаний, которым он же сам меня в ином времени и научил, сейчас я позволяла Дару позаботиться о себе. Стоя за моей спиной, он неторопливо, прядку за прядкой, перебирал мою криво остриженную, отросшую с момента бегства из родного замка шевелюру.
Внезапно вошедшие служанки испуганно замерли с двумя подносами у дверей, но Дар, не прекращая своего занятия, приказал:
— Расставьте всё на столе в гостиной, и свободны.
— Леди? — перевели они на меня взгляды, стараясь не смотреть на мужчину.
Вероятно, им эта картина казалась страшно неприличной. В общем-то, так и есть. Молодая незамужняя девушка, облаченная лишь во влажное банное полотенце, стоит с голыми до самых бедер ногами, а мужчина за ее спиной то ли ласкает ее, то ли…
— Волосы сушит, — пояснила я им. — Лорд Шедл любезно помогает мне высушить волосы, чтобы не пришлось спать с мокрой головой.
— А-а… — опять переглянулись девицы.
— А вам?.. — промямлила одна из них.
— Лорд Шедл уже отдал распоряжение. Расставьте всё и ступайте спать, — сохраняя спокойствие, велела я им. — Лорд Калахан сказал, что вас приставили мне в помощь. Завтра утром не спешите, отдохните как следует, а потом приходите.
Служанки исчезли с порога спальни, шустро расставили тарелки с едой и напитки на столе в гостиной. Нам было слышно, как они гремят посудой и едва слышно шушукаются.
— Доброй ночи, леди, — не заходя к нам, крикнули они, и хлопнула дверь, ведущая в коридор.
Как только они ушли, Дар отступил от меня. Сдернул с кровати покрывало и накинул мне на плечи.
— Снимай мокрое полотенце.
— Выйди, пожалуйста, — не оборачиваясь, попросила я.
Ситуация опять странная. И хотя в этот раз на драконе нет проклятия, чего ожидать от него, я вновь не понимала.
— Не раньше, чем ты перестанешь мерзнуть, — невозмутимо отозвался он. — Я не смотрю, снимай полотенце.
Ла-адно… Развязав узел, позволила мокрой ткани соскользнуть на пол. Сразу же, услышав тихий шорох, Дарио принялся, словно ребенка, закутывать меня в покрывало.
Сотворив из меня большой сверток, подхватил на руки и отнес в гостиную. Усадил за столом и помог выпростать на волю руки, чтобы я смогла поесть.
Я не мешала ему. Принимала заботу и позволяла осознать, что я больше не мальчик. Он, похоже, терялся и не знал, как относиться ко мне новой.