В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
– Как он относится к своей дочери? – осторожно осведомился Куиллер.
– Что за странный вопрос! Она для него дороже всего на свете.
– Прекрасно. Предположим, ты соглашаешься. Беда в том…
– Беда в том, что Кинкейд не желает моего участия в этом, как он выражается, “мерзком” процессе. И если я пойду наперекор, не видать мне партнерства как своих ушей.
– Понятно. А при чем тут пентхаус?
– Заодно я могу попрощаться со всем своим будущим! – взорвался Дэвид. – Откуда у меня деньги на такие хоромы? Я буду последним идиотом, если возьмусь за это.
– А почему ты злишься?
Дэвид тряхнул головой, чтобы немного прийти в себя.
– Потому что я собираюсь защищать Эшли Паттерсон.
– Интересно, отчего меня это ничуть не удивляет? – усмехнулся Куиллер.
Дэвид раздраженно провел рукой по волосам:
– Если я отвернусь от Паттерсона, а его дочь осудят и казнят, одно сознание, что я мог, но отказался помочь, не даст мне жить спокойно. Тогда хоть в петлю.
– Понятно. А Сандра что говорит? Дэвид выдавил кривую улыбку.
– Ты ведь знаешь ее.
– Да уж. Она хочет, чтобы ты поступил по совести.
– Как ты догадался?
– Что ж, дружище, можешь положиться на меня. Дэвид вздохнул:
– Нет. В том-то все и дело. Паттерсон поставил условие – я должен справиться сам.
– Не понимаю, что за чепуха? – удивился Куиллер.
– Думаешь, я понимаю? Поверь, я пытался, как мог, объяснить все это Паттерсону, но он не дает слова сказать.
– А Кинкейд знает?
– Завтра поговорю с ним.
– И что из всего этого выйдет?
– Увы, кому знать, как не мне? Он посоветует не браться за дело, а если я буду настаивать, попросит взять отпуск без сохранения содержания.
– Давай завтра пообедаем вместе. “Рубикон”, час дня.
– Заметано, – кивнул Дэвид. В эту минуту из кухни вышла Эмили, вытирая руки о передник. Дэвид и Куиллер поднялись.
– Привет, Дэвид, – весело прощебетала Эмили, подставляя щеку для поцелуя. – Надеюсь, вы проголодались. Ужин почти готов. Сандра помогает мне делать салат. Она у тебя просто чудо!
Эмили подхватила поднос и просеменила на кухню.
– Ты так много значишь для нас с Эмили, – тихо сказал Джесс. – Поэтому и хочу дать тебе совет. Гони призраки прошлого.
Дэвид молча опустил голову.
– Это было и прошло, Дэвид. Все кончено. И ты ни в чем не виноват. Такое могло случиться с кем угодно.
– Но случилось со мной, Джесс. Я прикончил ее собственными руками. Исподтишка.
*** И снова нахлынули воспоминания. Они приходили опять и опять, неотвязные, назойливые.
