Автор
В отдаленном городке Расписной случается роковой случай – колесо автозака сломалось прямо перед смертельным поворотом. Застрянувшие посетители и местные жители ощущают мрачную атмосферу, словно город погружается в черноту. Здесь нет ни маленьких зеленых лужок, ни макаронных фабрик на обочиях дорог, только таинственные деревья и озеро, напоминающее название всего куска земли....
Для души есть только Софья…
– Кто к тебе пристает? – раздраженно повторил он. Нинка опустила голову:
– Я тут с одним встречалась, это давно было, год или полтора… А он оказался уголовник. Несколько квартир обворовал…
– А ты при чем? – насторожился Волк.
– Да при том, что моих покупателей… Я им колбасу носила, а он со мной увязывался, расспрашивал: как живут, есть ли ковры, сервизы… Откуда я знала, что у него на уме?
– А сейчас он где?
– Посадили его. Пять лет дали.
– Так чего ж ты волнуешься?
– Сегодня его дружок меня подкараулил.
– Чего хотел?
– Про тебя выспрашивал, ругался, пугал… С ментом живешь, мол, а это западло…
Волк встал, прошелся по комнате, подошел к раскрытому окну, выглянул в ночной двор. Нинка и так компрометирует его перед знакомыми, а оказывается, она еще и связана с уголовниками… У сотрудника милиции не должно быть таких женщин.
– Что молчишь? – обиженно спросила она. Она вообще имела манеру обижаться
– к месту, а чаще – не к месту.
– Не нравится, – не оборачиваясь, ответил Вольф.
– А я и не скрываю! – с вызовом сказала она. – И никогда не скрывала!
– Ну, хвастать тут, прямо скажем, нечем, – сухо ответил Волк.
– Вот ты как заговорил! А раньше сю-сю, лю-лю… Как под юбку залезть, так я хороша, а как в душу заглянуть, так говном намазано…
Нинка встала, зло скрипнув стулом.
– Значит, так, – сдерживая раздражение, сказал Волк.
– Нет уж, спасибо! Чем с ментами связываться, я лучше в сторонке постою!
– Дело твое, – не оборачиваясь, пожал плечами Волк.
– Я домой пойду.
– Тоже твое дело.
Выходя, Нинка изо всей силы хлопнула дверью так, что посыпалась штукатурка.
– Сука! —в сердцах сказал Волк.
«Сука!» – с той же интонацией одновременно сказал кот.
* * *"
"«Встречай двадцать третьего, нетерпением жду встречи, твой лучший друг Иоганн».
– Ну? – спросил Генрих. – Что делать будем?
Владимир перечитал текст еще раз. Телеграмма как телеграмма. Если не знать всего, что ей предшествовало. А если знать, то впечатление меняется. Это предупреждение, угроза очень уважающего себя человека. Который вдобавок уверен, что адресат точно знает, о чем идет речь и что подразумевается между строк.
– Что делать… – Владимир свернул листок бумаги и небрежно бросил ее на стол. – Встретим.
