Автор
В отдаленном городке Расписной случается роковой случай – колесо автозака сломалось прямо перед смертельным поворотом. Застрянувшие посетители и местные жители ощущают мрачную атмосферу, словно город погружается в черноту. Здесь нет ни маленьких зеленых лужок, ни макаронных фабрик на обочиях дорог, только таинственные деревья и озеро, напоминающее название всего куска земли....
* * *– Раскололи мы его, – сказал Фомин, улыбаясь. – До самой жопы лопнул.
Волк подобрался:
– Кто эти гады?
– Давние наши клиенты, Кривой и Кожан. Да ты их все равно не знаешь. Последнее время оба рэкетом занимались, а так – рецидивисты, ничего особенного. Обычная блатная шелупень.
– Точно они?
– Пока все в цвет. И сам Мотька расклад дал, и мы подработали… Кожана четыре года назад уже судили за изнасилование. Мы дело подняли: что там экспертиза, что здесь – один к одному!
Волк молчал, внимательно рассматривая оперативника.
– Ну а сами они что? Колются?
Фомин поскучнел.
– Да нету их в городе. По информации, на Кавказ ушли. Мы работаем, проверяем… Куда они денутся, вернутся рано или поздно.
– Ну-ну, – неопределенно сказал Волк. В деле было много странностей и нестыковок. Но за время работы в милиции он уже понял: дел и так невпроворот, поэтому когда вычислены убийцы, проверять какие-то неточности и сглаживать шероховатости никто не будет.
– А Басмач? – все-таки спросил он.
– Да он все время путался… То Басмач говорил, то Узбек, то вообще ничего про них вспомнить не мог. Мутная рыба был этот Босой, хотя и молодой совсем. Кольцо это с сережками…
–Что?!
– Туфта оказалась. Стекло. Три копейки в базарный день.
– Не может быть! Она ими так гордилась…
– Наверное, не знала, что к чему. Добросовестное заблуждение – вот как это называется…
Разговор подходил к концу. Но одно из произнесенных слов не улеглось в сознании Волка, а так и торчало колом.
– Почему «был»? – спросил он. – Почему Босой «был»? Куда он делся?
Фомин развел руками:
– Да повесился он. Как в СИЗО перевели, так и вздернулся на третьей шконке.
Волк вздрогнул:
– Как он мог повеситься?! Он же под блатного работал, ему тюрьма – что дом родной!
Опер еще раз развел руками:
– На словах мы все, как на роялях… А попал в общую камеру – и вздернулся! Там ад настоящий, дышать нечем, страх господний.
"– Надо будет сходить… Ну а Басмач, он вообще кто такой?
– Числится завскладом вторсырья. По оперативной информации – рэкетирует на рынке. Официально на него ничего нет. Кстати, Кривой и Кожан на него работали.
– Так что теперь?
– Да ничего.
