Автор
В отдаленном городке Расписной случается роковой случай – колесо автозака сломалось прямо перед смертельным поворотом. Застрянувшие посетители и местные жители ощущают мрачную атмосферу, словно город погружается в черноту. Здесь нет ни маленьких зеленых лужок, ни макаронных фабрик на обочиях дорог, только таинственные деревья и озеро, напоминающее название всего куска земли....
А с него действительно все просто выглядит…
И неожиданно спросил:
– Ты-то где сидел?
Волк пожал плечами. Сейчас каждое слово имело значение, и произносить их надо крайне осмотрительно, ибо за каждую неточность могут сделать предъяву.
– В разных кичах. В Рохи Сафед, в Лефортове, во Владимирском централе, на восемнадцатой зоне в Потьме…
Пока что он не соврал. Почти не соврал.
Судя по взгляду, Пастух ему поверил. Хотя, конечно, проверит все тщательнейшим образом. И выяснит, кто такой на самом деле старый знакомый из секции бокса.
– Ну, ты возьмешься? – прищурился Пастух.
– За что?
– За то, что сказал.
– А как ты думаешь? За базар всегда отвечаю!
Пастух сел на место и надолго задумался.
– Пойми меня правильно, – наконец сказал он. – Мы с синими [80] вообще не работаем. А тут ты вынырнул неизвестно откуда, да с таким предложением. Как бы ты сам на моем месте поступил?
Теперь встал Волк.
– А тебе никак поступать и не надо. Дашь мне старенькую тачку да «длинное ухо». Наведешь на Басмача.
– Про «ухо» откуда знаешь?
– В газете прочел, – усмехнулся Волк. – Весь город про него знает.
– Да мы и не скрываем… Только к «уху» надо и технического спеца добавить…
– Не надо. Сам обойдусь.
Пастух удивленно покрутил головой:
– Ты интересный парень! Надо будет сойтись с тобой поближе…
* * *На Центральный рынок он пошел в воскресенье. Надел клетчатую рубашку, слегка закатав рукава, чтобы не привлекать лишнего внимания ни татуировками, ни одеждой не по сезону.
Прошелся через овощные ряды с пирамидами разнообразных помидоров: розовых, желтых, зеленоватых, «сливок», «бычьих сердец», с мешками огурцов: маленьких, остро-пупырчатых – для засолки, толстых с мясистой мякотью – для стола, с пучками кинзы, петрушки и укропа, С толстыми, как поросята, баклажанами, которые в здешних краях называют синенькими… Здесь можно было просто ходить и смотреть.
