Автор
В отдаленном городке Расписной случается роковой случай – колесо автозака сломалось прямо перед смертельным поворотом. Застрянувшие посетители и местные жители ощущают мрачную атмосферу, словно город погружается в черноту. Здесь нет ни маленьких зеленых лужок, ни макаронных фабрик на обочиях дорог, только таинственные деревья и озеро, напоминающее название всего куска земли....
– И чего ее колоть, не пойму…
– Так надо!
– А-а-а… Небось это чья-то связь и на нее замыкается твоя легенда…
– Точно.
– Тогда другое дело! Как ее рисовать?
– В полный рост. И чтоб лицо было хорошо видно. Чтоб узнавалось.
– Да что я тебе, Айвазовский? – буркнул Потапыч. – И куда ее колоть? У тебя уже живого места нет. Может, на животе, под трусами?
«Вот точно, – захихикал черт. – Там ей самое место. Чтоб недалеко тянуться».
– Нет. Вот здесь, на левом боку, у сердца.
– Так ведь видно плохо будет! – Колыцик наложил на фотографию кальку и сосредоточенно начал копировать.
– Ничего. Кому надо, увидит. А говорить она научится?
– Чего?! Это как так – говорить?! – вскинулся Потапыч."
"«Да научится, научится, – захихикал черт. – Всему научится. Я тут с ней рядом буду, я ее всему обучу».
Волк шлепнул себя по предплечью так, что покраснела кожа.
«А я при чем!» – возмущенно закричала русалка.
– Тихо сидите, а то кишки вырву, – злобно сказал Волк. – Я за базар отвечаю!
«И правда, не заводите хозяина, хуже будет», – опасливо сказал кот.
– Да это ты кому?! – Старик снова оторвался от своего занятия.
– Зверинцу своему. Черту, русалке. Болтают всякую херню!
Потапыч покачал головой:
– Ой, смотри, Петро! От такой работы крыша запросто может съехать. Отдохнуть бы тебе надо. На море съездить, на песочке поваляться.
«Дед по делу базарит, – обрадовался кот. – Лучше на море, чем под пули. А зачем ты эту кралю рисуешь?»
Волк не успел ему ответить.
– Ну, Петро, ляжь на бок и затихни, – Потапыч приготовил свою механическую бритву.
Б-ж-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж-ж-ж…
Бритва переделана в татуировочную машинку: дергающийся шток приводит в движение три связанные между собой иглы с пропитанным тушью ватным фитильком посередине, они прокалывают кожу, впрыскивают в ранку очередную каплю красителя и строчат дальше по шаблону.
Б-ж-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж-ж… Б-ж-ж…
Иглы строчат по живому телу, и Волк приготовился к боли, но ее не было – только легкое щекотание, и все… Совсем не так, как в прошлый раз!
– Терпи, Петро, терпи, теперь немного… – привычно бубнит Потапыч.
Б-ж-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж-ж-ж…
– Гляди, как легко идет, – удивляется колыцик. – Как строчка по сапогу. Я ведь когда-то сапоги тачал. Ну, учеником был у сапожника…
Б-ж-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж…
Идея пришла в голову Волку тогда, когда он понял, что татуированные картинки составляют его единственную постоянную компанию и являются его основными друзьями на всю жизнь. Но он дружить с ними не хотел.
