Автор
В отдаленном городке Расписной случается роковой случай – колесо автозака сломалось прямо перед смертельным поворотом. Застрянувшие посетители и местные жители ощущают мрачную атмосферу, словно город погружается в черноту. Здесь нет ни маленьких зеленых лужок, ни макаронных фабрик на обочиях дорог, только таинственные деревья и озеро, напоминающее название всего куска земли....
С трудом поднявшись, Верблюд, пошатываясь, подошел к углу людей.
– Слышь, Микула, я уже не могу… Разреши не резать… Я его поверху зарисую… Смотрящий подумал.
– Как братва? Разрешим?
Скелет пожал плечами. Калмык согласно кивнул.
– Пусть заколет, чтоб видно не было. Какая разница…
Но Зубач решительно воспротивился:
– Ни хера! Как решили! Ответ должен быть…
– Пусть по полной раскручивается, сука! – поддержал его Груша.
– Резать! – крикнул Хорек. Микула развел руками:
– Раз братва не разрешает – режь!
Верблюд опустился на колени и зарыдал навзрыд.
– Я уже не могу! Разреши до завтра… Ну хоть до вечера…
Зубач в упор смотрел на Микулу и улыбался. Смотрящему негоже обсуждать свои решения, а тем более отменять их. Так можно потерять авторитет.
– У тебя полчаса осталось! – заорал Микула. – Иначе башку отрежем!
– Режьте, что хотите делайте, не могу… – безвольно выл Верблюд.
– Слышьте, чо он квакнул? – ухмыльнулся Скелет. – За базар отвечаешь? А если мы хотим тебе очко на английский флаг порвать?
Неожиданно Челюсть схватил Верблюда за предплечье и осколком стекла трижды крест-накрест полоснул по тигриной морде.
– И все дела! – презрительно процедил он.
– Ой, точняк? – Верблюд не успел даже вскрикнуть и теперь, не веря в столь быстрое избавление, изгибал шею, пытаясь рассмотреть изрезанное плечо.
– Убери харю!
Челюсть молниеносно нанес еще три пореза.
– Вот теперь точняк!
Кровь залила остатки запрещенной татуировки. Когда раны заживут, от нее останутся только шрамы.
Глава 5
СНОВА БОЛЬШАЯ ПОЛИТИКА
Вызов в ЦК КПСС и для председателя КГБ все равно что приглашение на Страшный суд. Особенно если вызывает не инстуктор, не завсектором, не заведующий отделом и даже не один из всемогущих секретарей, а сам Генеральный. При таком раскладе нет неприкасаемых, тут не спасают самые высокие должности и тяжелые, шитые золотом погоны – ибо здесь можно их в одночасье лишиться, превратившись из главы могущественного ведомства и многозвездного генерала в обычного инфарктника-пенсионера.
Генерал армии Рябинченко прознал, что вызов связан с операцией «Старый друг». Внимательно изучив всю документацию, с папкой во влажной ладони и сопровождающими – начальником Главного управления контрразведки генерал-майором Вострецовым и непосредственным исполнителем подполковником Петруновым – он прибыл на Старую площадь.
