Автор
В отдаленном городке Расписной случается роковой случай – колесо автозака сломалось прямо перед смертельным поворотом. Застрянувшие посетители и местные жители ощущают мрачную атмосферу, словно город погружается в черноту. Здесь нет ни маленьких зеленых лужок, ни макаронных фабрик на обочиях дорог, только таинственные деревья и озеро, напоминающее название всего куска земли....
– Вот вам, менты поганые! Взяли? Выкусите!
– Молодец, Зубач, здорово придумал! – приободрился Груша.
– Да, по небу я еще от ментов не отрывался! – хмыкнул Катала. И неожиданно во весь голос заорал популярную зэковскую песню:
По тундре, по железной дороге,
Там, где мчится курьерский Воркута – Ленинград,
Мы бежали с тобою, опасаясь погони,
Опасаясь тревоги и криков солдат…
Надсаженный голос с трудом пробивался сквозь рев двигателей, дребезжанье обшивки и гул воздушных завихрений за тонким дюралевым листом фюзеляжа.
– Теперь нас хрен достанут!
– Руки коротки!"
"– Ох и погуляем теперь!
Повышенная шумность не насторожила преступников и не испортила им настроения. Они просто не знали, что она означает. Как не знали и об устройстве самолетов транспортной авиации. Эти машины не предназначены для перевозки людей, поэтому герметичной в них является только кабина пилотов. В грузовом отсеке давление и температура равны давлению и температуре за бортом.
– Кайф! Еще бы водки!
– Потерпи, Груша, скоро нажремся от души!
Дело было весною, зеленеющим маем,
Когда тундра проснулась, развернулась ковром…
– Эй, Расписной, чего такой смурной?
– Устал.
Прикрыв глаза, Вольф напряженно размышлял.
Рабочий потолок «Ан-24» – восемь тысяч метров. Значит, минус пятьдесят по Цельсию и почти полное отсутствие кислорода. Верная смерть. Причем недостаток воздуха ощущается уже на трех тысячах. Скорость набора высоты – сто пятьдесят метров в минуту. Через двадцать минут начнется… За это время самолет пролетит около двухсот километров.
Итак, задача…
Наметив план действий, Вольф незаметно взял себя за запястье и принялся считать пульс. Обычно у него стабильно восемьдесят ударов в минуту. С учетом перенесенных нагрузок и волнения можно ожидать повышения до девяноста-ста. Пусть будет сто, для ровного счета. Двадцать минут – это две тысячи ударов.
Несколько раз он сбивался, но определил время правильно, потому что почти сразу ощутил первые признаки нехватки кислорода. К тому же стало заметно холодней. Не торопясь, Вольф поднялся, прошелся взад-вперед, будто разминая ноги. Зубач и Груша дремали, Челюсть тоже находился в полузабытьи. Катала бодрствовал, хотя отчаянно зевал: организм пытался компенсировать недостаток кислорода.
