Автор
В жарком августе воздух напоминал бензин в раскаленной печи, когда Анджело внезапно пригласил меня к себе домой. Комната была заражена его атмосферой - холодной решимостью и непрекращающейся тревогой. Я чувствовала себя покалеченной иглами, словно в тонких одеждах из чистого холода....
Но именно сейчас от Лонго исходило что-то немыслимо жуткое. Ломающее. То, что даже по моей коже распространялось ядом."
"Он сидел на крыльце. Пальцами держал сигарету. Она почти дотлела и мне казалось, что уже обжигала его пальцы, но это явно не так, иначе бы Лонго почувствовал боль и отбросил сигарету.
Рядом с ним около крыльца лежало множество окурков. Но некоторые я увидела и в прошлый раз. Еще подумала, что это кто-то из любопытных ходил около моего дома. Но, неужели это был Лонго? Он и раньше сюда приезжал?
Какого черта он вообще делает рядом с моим домом?
Канаверно и Мангано уже скоро должны были прийти сюда, но я решила развернуться и пойти к ним на встречу.
Вот только, когда я переставила ногу, ветка под ней хрустнула.
И Лонго поднял голову. Изначально безразлично. Словно и не желая смотреть в мою сторону, но пустым взглядом скользнув по тому месту, где я находилась, в итоге им коснулся меня. Замер, словно каменное изваяние. Уже теперь впился в меня взглядом.
Я точно не знала, что видела в его до этого пустых глазах, но эмоции в них мощно, рвано менялись.
Но смотря на Лонго я вновь убеждалась в том, что для меня он теперь лишь пустое место. Не было совершенно ничего.
- Мирела, - произнес он хриплым, тяжелым голосом.
Глава 4 Встреча
Сильный порыв ветра взъерошил сухие листья на земле. С шорохом протянул их по потрескавшейся плитке на тропинке и сдул к луже. Вода в ней, в последних лучах заходящего солнца казалась черной и вязкой. Практически, как та едкая грязь, в которой Лонго безжалостно утопил меня во время нашей последней встречи. Разбивая. Морально разрывая на части.
Но чего еще можно ожидать от настолько бездушного ублюдка? Пусть и с опозданием, но я это более, чем прекрасно поняла.
Лонго пальцами сжал окурок с такой силой, что он не просто помялся. Скорее, рассыпался, тушась об его ладонь. И мне казалось, что это должно быть больно, но Матео даже бровью не повел. Все еще сидел неподвижно. Не отрывая от меня медленного, цепкого взгляда голубых глаз и делая это так, что подобное ощущалось хуже, чем физически. Скользя им по каждому миллиметру лица, шеи. Затем по ладоням и запястьям. По одежде, волосам.
