Автор
В жарком августе воздух напоминал бензин в раскаленной печи, когда Анджело внезапно пригласил меня к себе домой. Комната была заражена его атмосферой - холодной решимостью и непрекращающейся тревогой. Я чувствовала себя покалеченной иглами, словно в тонких одеждах из чистого холода....
Все равно я назад его не приму и, если он тебе не нужен, просто выброси.
Когда я вернулась в спальню, упала на кровать и в блеклом свете луны долго смотрела на кулон. Сердце билось быстрее и я пальцем осторожно водила по цепочке.
Через полторы недели у Матео тоже день рождения. Наверное, мне стоит сделать ему ответный подарок.
Но, черт, что мне ему подарить?
***
Сидя в мастерской Джиозу, я смотрела на то, как он рисует. Уже теперь я могла прийти к нему лишь, как гость, ведь в прошлом Лонго уже запретил мне быть натурщицей.
- Ты не хочешь есть? – спросила, ставя на стол уже пустую чашку, из которой пила чай.
Джизу все так же не был приспособлен к самостоятельной жизни. По этой причине, когда я приходила в гости, пыталась убрать у него в мастерской и приготовить поесть, чтобы он хотя бы с голода не умер.
Но, даже, когда у меня с Матео в отношениях все было хорошо, я приходила сюда одна.
Когда я пыталась их познакомить, у Джиозу был очередной творческий кризис. Он лежал на диване в мастерской и говорил о том, какое он бестолковое ничтожество. Я уже привыкла к такому его состоянию, а Лонго некоторое время смотрел на него, затем чуть не порвал на части. Поднял за грудки и начал трусить в воздухе, говоря, что его задрало это нытье и он его сейчас просто пристрелит.
Сказать, что я была в ужасе, значит ничего не сказать.
В ужасе был и Джиозу. В итоге, он не то, что пошел рисовать. Он побежал это делать.
Позже мне звонила его менеджер и благодарила. Она почему-то посчитала, что это я смогла приободрить Джиозу. А он всего лишь начал рисовать из-за страха. Но, кстати, судя по реакции на выставку эти картины у Джиозу получились одними из лучших.
С тех пор Лонго называл Джиозу исключительно «нытиком». Это если цензурно. Но зато Матео никогда не ревновал из-за него.
- Не знаю, - коротко бросил Джиозу сосредоточенно выводя на холсте новые линии.
Если он так говорит, значит, скорее всего голоден. Я поднялась с дивана. Собиралась пойти на кухню, но была остановлена вопросом Джиозу:
- Твой парень уже закончил татуировку?
- Не знаю, - я задумалась. В тот день, когда Лонго привязал меня к кровати, я видела, что его рука уже практически полностью закрыта татуировкой. Но я ее не рассмотрела и не могла понять закончена она или нет.
