Автор
В жарком августе воздух напоминал бензин в раскаленной печи, когда Анджело внезапно пригласил меня к себе домой. Комната была заражена его атмосферой - холодной решимостью и непрекращающейся тревогой. Я чувствовала себя покалеченной иглами, словно в тонких одеждах из чистого холода....
Оно сказывалось в работе и Лонго понимал, что еще немного и он начнет совершать ошибки.
Но Матео все равно ждал. Терпел. Это было невыносимо, но имело свои плюсы.
Лонго лишь с Мирелой начинал понимать, что такое отношения и это не являлось чем-то простым. Скорее настолько сложным, как вообще невозможно представить. Особенно, если учесть то, что он сходил с ума по Верди. И, не просто понимал, что такое ревность, скорее чувствовал то, как она ножами кроваво разрезала сознание.
Но сейчас, когда Лонго был вынужден выжидать, за Мирелой все так же тщательно следили.
Это многого стоило. Лонго не стал меньше ревновать, но подобное позволило ему осмыслить очень важные моменты.
Хоть и во всем остальном Мирела буквально убивала его.
Если Лонго сейчас чего-то и хотел, так это того, чтобы она прикоснулась к нему. Он жаждал этого больше чем дышать, жить. А Мира, словно подливая масла в огонь, начала по ночам приходить в его кабинет. Одетая в свои пижамные короткие шорты, майку. Без лифчика. Лонго старался на нее не смотреть, но все равно каждое мгновение представлял, как берет ее на столе, диване, около стены.
И он прекрасно помнил те мгновения, когда Верди сказала ему, что может уехать из их квартиры, ведь она будет мешать, если Лонго захочет привести туда другую девушку.
Мирела определенно умела делать больно. Своими тонкими пальчиками вонзать нож прямо в глубь тела. Раз за разом. Безжалостно. Она уже настолько не воспринимала Матео, как своего парня, что, в тот момент, когда он каждое мгновение ждал и жаждал ее прикосновения, она уже отпустила его и прямо с таким безразличием говорила, что он может трахать другую?
Лонго поднялся на второй этаж и вошел в спальню.
Следовало пойти в душ, но Лонго сел в кресло. Закрыл глаза.
