Но против кого, скажи ты мне? Ведь одни бабы остались. Одни бабы в подозреваемых – у Архиповых, да и у Пархоменко. Две старухи и две невестки.
– Вы говорили, что у Пархоменко остался брат младший, я его сегодня видела, он дирижер ведь да и… А у Архиповых есть охранник – этот Павел Киселев. И вот что мне в голову пришло: разве Архиповы не могли послать этого Киселева на Кипр убить Пархоменко? Он ведь не только по заказу мог действовать, он и за свои раны мог ему отомстить.
– Отпадает твоя версия сразу.
– Потому что его тогда, как бумаги от кипрской полиции пришли, мы в первую очередь проверили на причастность. Он пределов Российской Федерации в то лето не покидал. Находился при семье Архиповых, здесь, в Электрогорске. Факт точно установлен. Нет, кого-то другого они нашли в качестве киллера, послали туда – эта наша Адель и невестка ее Анна. А на банкете с ними рассчитались по полной. Всех, всю их молодую поросль одним махом пытались на тот свет отправить, всех детей.
Катя подумала: нет, погоди, полковник, что-то у тебя не сходится. Вот в этих твоих рассуждениях. Но голова ее шла кругом, а от Гущина так разило перегаром, что просто мутило, и продолжать эту дискуссию в полночь… с пьяным…
– Вам надо отдохнуть, выспаться, – сказала она. – Уже очень поздно. Идите к себе, завтра трудный день.
Гущин как толстый, лысый печальный ребенок всхлипнул, а потом послушно встал и, качаясь, но не держась за стенки, а стараясь изо всех сил хранить равновесие, поплелся к себе в номер.
Спасибо, что не ползком.
Итак, мы должны горой стоять за потерпевших, за жертв. Катя в принципе с этим заявлением полковника Гущина была согласна.
Наутро предстояло проверить этот постулат – а получится ли? Где обретался Гущин, протрезвел ли он со вчерашнего, Катя доискиваться не собиралась.
Встала она рано, как щедрый джинн-кормилец раздала остатки снеди коллегам – соседям по номерам: вот попробуйте, тут жареное мясо, сама приготовила. Угощала она коллег-соседей не просто так. Пыталась прочесть по их лицам, а в курсе ли они того, как вчера ночью шеф криминальной полиции «вел себя плохо». Но прочесть по лицам… э, да вы попытайтесь когда-нибудь угадать что-то по физиономии прожженного опера или хладнокровного эксперта-криминалиста… в общем, с этим тоже все обломилось.
Ну и черт с вами со всеми. Я не выспалась адски, и я злая как собака. И хочу есть, снова хочу есть.
А мне предстоит быть доброй, мудрой и очень, очень внимательной, потому что сегодня я беседую с жертвами. К тому же они – несовершеннолетние.
Время врачебного обхода в больнице Катя переждала в местном кафе. Да, да, все же сломала… то есть очень постаралась сломать свой иррациональный страх как палку о колено. Выбрала кафе «Старбакс» на Заводском проспекте.