Голоса ночи, Катя снова слышала их, они что-то шептали, словно предупреждали.
Впереди мигало уже несколько огоньков.
Сторожка для обслуги – одноэтажный домик с крышей из металлочерепицы. Открытое окно, занавески колышутся, внутри свет свечей и едва слышные звуки ночи… музыка…
Гущин распахнул дверь могучим ударом ноги, светя фонарем.
Катя, держась за ним, за его широкой спиной в первое мгновение увидела лишь оранжевые огоньки – оплывшие свечные огарки на столе, уставленном бутылками, грязной посудой.
Потом из мрака возникла маленькая фигурка. Виола – босая, с распущенными волосами, полуголая, – кружилась, топталась, подняв руки вверх и запрокинув голову. Она словно не заметила их.
Нет, конечно же, заметила, но…
Она была совершенно пьяной.
В комнате витал тяжелый запах перегара.
– Виола, остановись. Ты должна поехать с нами, – Гущин шагнул к ней.
– Никуда она с вами не поедет.
Луч света от фонаря уперся в лицо охранника Павла Киселева. Тот сидел на полу, прислонившись спиной к стене. А теперь медленно поднимался на ноги, будто вырастая на глазах из тьмы.
– Она поедет с нами. Я задерживаю ее в связи с подозрением в убийстве Андрея Лопахина, сестры Гертруды и покушении на жизнь Офелии, – Гущин двинулся вперед.
– Еще шаг, и я стреляю.
Луч света от фонаря дернулся, и Катя увидела в руке Павла Киселева пистолет.
Полковник Гущин был безоружен. Ехать на задержание несовершеннолетней, пусть и убийцы, вооруженным – значит, не уважать себя.
Катя замерла, стыдно прятаться за чужой спиной, но, когда вот так в тебя хладнокровно и зло целятся из пистолета, надо еще найти в себе силы, чтобы не потерять окончательно лицо.
– Киселев, опустите пистолет, вы что, с ума сошли?
– Заткнись, – Киселев повел дулом в ее сторону. – Убирайтесь отсюда.
– Мы уедем только с ней. На ней два убийства, два отравления, и ее сестра едва из-за нее не отдала богу душу. Эй ты, хватит валять ваньку! – Гущин резко толкнул Виолу, пытаясь остановить это ее бездумное механическое кружение.
Она словно опомнилась, пронзительно испуганно взвизгнула. И в этот момент Киселев выстрелил. Звук выстрела в тесном помещении оглушил, но никто не пострадал.
– Пашка, это что ж ты против меня с простой травматикой? Против меня?!
– Да я без этого, голыми руками прикончу тебя, старый дурак! Только попробуйте ее тронуть… мою девочку… что я потом ее матери скажу, что я Анне потом скажу, не уберег!
Они сцепились у стола, как два разъяренных медведя. Травматический пистолет упал на пол, Катя отшвырнула его ногой подальше.
– Вы ее не заберете, мать забрали, посадили, а ее я вам не отдам. – Киселев, молодой, бешеный, могучий, лупил полковника Гущина, как грушу в спортзале.