В комнате за столом три кожаных вращающихся кресла. Два пустые, в одном развалился блондин лет пятидесяти могучего сложения – рукава белой рубашки засучены, узел галстука ослаблен, черный пиджак висит на спинке свободного кресла рядом.
Катя узнала Николая Тригорского.
– Вы ко мне? – он смотрел на нее без всякого выражения.
Катя пыталась найти сходство с Ангелом Майком. Мало сходства, а ведь они отец и сын. Общее лишь то, пожалуй, что оба белесые блондины. Но у Майка волосы до плеч, а отец его пострижен по-военному коротко.
– Здравствуйте, меня к вам просила зайти Виктория Феофилактовна. Мы с подругой готовим материалы для фотовыставки к столетию музея, и тут для нас заказаны пропуска.
– У меня нет никаких пропусков.
Катя все пыталась прочесть по его лицу – узнал он ее или нет.
– Правда? А мне сказали у вас. Тогда у кого же? К кому мне обратиться?
– Как у вас много техники! – восхитилась Катя. – И вы что, весь музей отсюда видеть можете?
– Залы, экспозиции. А вас что конкретно интересует?
– Да ничего… Так к кому же мне обратиться насчет пропусков?
– Нет, вас же что-то конкретно интересует, я так понял, – Николай Тригорский поднялся с кресла.
Огромный, как шкаф. Катя сделала шаг к двери.
– Извините, я, наверное, просто ошиблась.
– Насчет пропуска постоянного вам бы лучше к тому обратиться, кто вас сюда в музей прислал.
Катя посмотрела ему прямо в глаза: ага… так, значит… ясно… Все же она оказалась права – память у Тригорского зрительная отличная. Длинная память. Ну что же…
– Мне в случае необходимости генерал Елистратов посоветовал обратиться прямо к вам. Сказал – вы надежный человек. И вы активно помогаете правоохранительным органам.
Николай Тригорский выпрямился, став еще выше ростом.
– Я вас сразу узнал еще тогда, – сказал он.
– Когда? – Катя похолодела: неужели этот хмырь заметил ее там, в шкафу в комнате техников?
– В среду, когда на мониторе увидал. Полицейские вас тоже допрашивали. Я сразу понял – для вида. Как оно все сплетается в один клубочек – проверку государственную присылают… аудиторшу… и вас с напарницей довеском. Она, мол, тут по финансовой части, а вы по своей части. А потом аудиторшу мертвой находят с разбитой головой. Что ж вы за ней не уследили-то?
– Значит, мне от вас, как от представителей генерала, особое доверие, – Тригорский-старший хмыкнул. – Дожил, надо же. А что же там, в Красногорске, с этим щенком ко мне домой явились, сына моего опозорить хотели?
– Никто никого не хотел позорить.
