– Федор Матвеевич, давайте я вам помогу.
– Много вас… тут… помощничков…
Гущин уже злился – в честь чего это, интересно?
– Нажмите кнопку, багажник откройте, я там пока посмотрю. – Катя решила не отлипать, а приклеиться со своими неуместными вопросами намертво. Гущину еще предстояло узнать самую «первую» историю. Быть может, он и кинохронику успеет посмотреть, если та уже не превратилась в пепел.
– Это не в багажнике… не может быть это в багажнике, если все же это тут… то оно… оно должно быть…
– Что вы ищете в его машине?
– А вот что, – просипел Гущин.
Он распрямился и показал Кате шариковую ручку. Именно так она решила сначала – полковник Гущин нашел на полу под сиденьем водителя шариковую ручку.
Но вот он осторожно снял колпачок, и она увидела иглу шприца.
– Вот тебе и ой. Это ручка-шприц, вот тут написано «маде ин Холланд», голландская поделка для диабетиков. А вот и осадок есть, – Гущин близко поднес трофей к глазам. – В такие шприцы набирается инсулин и возится с собой, как в контейнере, а когда надо, делают укол, тут вот и кнопка, дозировку можно установить какую хочешь.
– Это тот самый шприц, что вы искали? – Катя разглядывала «ручку». – Но ведь машину обыскивали.
– Значит, так обыскивали. Вот тут на полу, под сиденьем, эта фиговина лежала, чуть усердия надо было лишь приложить. Они обыскивали! Так обыскивали, нагнуться лень, задницу свою чугунную со стула оторвать лишний раз, – полковник Гущин одновременно кипел, негодовал и ликовал. – Вот я приехал, решил сам проверить, и пожалуйста. Вот он, его шприц, лопахинский. Немедленно это на анализ – что там они найдут.
– Но если тут яд, то, значит, он сам с собой покончил? – спросила Катя. – Неужели сам? Выходит, это все-таки самоубийство?
Гущин на это ничего не ответил. Осторожно держа ручку-шприц, он направился в отдел – по коридору мимо дежурной части, прямо в экспертно-криминалистическую лабораторию.
– Кое-что новое тут у меня для токсикологической экспертизы, – зычно объявил он прямо с порога. – Эй, народ, есть кто живой?
– И у нас для вас новости, Федор Матвеевич, – эксперт-криминалист из тех, кто остался в Электрогорске дежурить, а не подался в Москву в экспертное управление «с образцами и анализами», оторвался от телефона. – Неожиданные новости.
– В здешней больнице врачи настаивают на диагнозе, но мы все же решили дождаться результатов наших исследований, – эксперт отложил телефон. – Вот только что мне позвонили. У потерпевшей Архиповой Адель Захаровны признаков токсикологического отравления экспертизой не выявлено. Диагноз «подозрение на инфаркт миокарда», с которым она поступила в больницу, тоже не подтверждается. Видимо, с ней случился приступ стенокардии.
– То есть ее никто не травил? – спросил Гущин.