В беспрецедентной ситуации он партиец, а я – террорист. Теперь мы неслимые противоборствующие стороны, но моя команда из предателей и преступников готова выполнить любой приказ. Жду Михайло Нечитайло в кустах, где наш мир будет развернут в поворот.
Преподаватель Киевской военной школы был искренний приверженец этих идей. А вот комдив и товарищ из округа – это осведомители ОГПУ. Притом этот самый Продан – его вычислили с явки, которую передал я, и завербовали буквально на днях.
– Наша будет республика. Никого в нее не пустим. Ни москаля, ни поляка… Наша! – вещал комдив под соленый огурчик.
Ему вторил академическим голосом преподаватель:
– После того, как утопим кацапа в Днепре…
Меня потянуло в сон от их разглагольствований. Чтобы они тут ни говорили, какие грандиозные перспективы ни расписывали, все это не изменит того факта, что они просто фигуры, расставленные нами на шахматной доске.
Встреча прошла нормально. А меня ждал очередной налет на очередную тюрьму…
Глава 3
Колония массовых работ в городе Жучково сильно уступала по укрепленности Никольской крепости. Чтобы захватить ее, даже не пришлось бы подгонять артиллерию. Достаточно взять в ножи охрану.
Ну тогда опять вставал вопрос: как освобождать? Было над чем покумекать. Тем более что Инициатор предоставил нам полный расклад по объекту, а также все необходимые для планирования акции сведения. И обещал дополнительную подсветку ситуации уже во время исполнения.
Но надо было действовать последовательно. И для начала разобраться с семьей узника. Выйти с ней на контакт. Убедить довериться нам, что могло стать большой проблемой.
– А ведь я знаю эту Оксану, – улыбнулся он, глянув на переданное нам фото. – Еще с университетских времен, с тринадцатого года. Была тогда совсем молоденькой. Я тоже был молод, статен, глуп и захаживал в тот пресловутый литературный клуб «Пламень эпох». И даже писал стихи.
– О как! – изумился Одессит. – Требуем декламации! Я даже букет на сцену от благодарных зрителей готов обеспечить!
– Отстань, дурошлеп, – отмахнулся Петлюровец беззлобно.
– И как тебе эта Оксана, Борис Александрович? – спросил я.
– Экзальтированная без меры. И с полностью погубленным украинской идеей мозгом.
– Она тебя узнает?
– Очень может быть.
– Такого не забудешь, – опять встрял Одессит. – Красавец! Поэт!
– И стрелок отменный, – прищурился Петлюровец. – Если не замолчишь – не промахнусь.
– Довод убедительный. Молчу, молчу…
В общем, опять командировка, как я прозвал наши вечные скитания – пешие, конные и по железке.
