В беспрецедентной ситуации он партиец, а я – террорист. Теперь мы неслимые противоборствующие стороны, но моя команда из предателей и преступников готова выполнить любой приказ. Жду Михайло Нечитайло в кустах, где наш мир будет развернут в поворот.
Рассуждать о благе будущего человека, для которого нужно уничтожить нынешних человеков.
– Интересно только узнать имя этого человека, – усмехнулся Петлюровец…
Глава 11
Утром во флигеле появился вестовой. Он торжественно объявил, что меня вызывает хозяин, и сопроводил на аудиенцию – только не в сторону главного корпуса, а к конюшням.
Там я увидел восхитительную сцену. В лучших феодальных традициях пороли слугу. Как стало понятно, тот, принеся утренний кофе генералу, пролил его случайно на тактическую карту.
Свистели смоченные в соленой воде розги.
– И как он такое терпит? – удивился я. – Чего не сбежит от вас?
– Сбежит? – удивился Мороз. – Ну что вы. Это же галицийское быдло. А быдлу по нраву крепкая хозяйская рука. Слабая рука вызывает лишь острое желание ее укусить, а в результате революция.
– Бьет – значит любит, – усмехнулся я.
Еще одна наглядная иллюстрация, насколько мы правы в своей классовой борьбе и стремлении в будущее, где человека не будут бить розгами за пролитый кофе, где никто не будет быдлом по праву рождения.
– Не переживайте за него, – засмеялся Мороз. – У холопьего раболепия есть обратная сторона. Как только барин расслабляется и поворачивается спиной, тут же в нее втыкаются вилы. Это люди жестокости просто невероятной. Им что корову зарезать, что трехлетнего ребенка – все одно… Ладно, пройдемте в кабинет.
В кабинете он в очередной раз предложил закурить сигару. Я в очередной раз сообщил, что не курю.
Вообще он сам и его окружение были страшно напряжены, хотя старались этого не показывать. Как ни крути, это был их последний шанс. Они до умопомрачения боялись того момента, когда «все еще впереди» становится «все уже позади». И такой момент истины наставал.
– Все, отсчет пошел. Послезавтра вы отбываете на место. Для организации боевых действий на оккупированной Москвой территориях, – вернувшись на землю из эфирных высей, торжественно отчеканил Власник, не лишенный самолюбования.
– Понял, – в груди екнуло. Мне уже стало казаться, что эти планирования и обсуждения будут вечными. – Нас поведут по тому же коридору?
– Вас в единственном числе. Борис Александрович пока погостит здесь. Он будет вашим координатором на этой стороне.
«Или заложником», – подумалось мне. Но что я мог возразить? Только кивнуть согласно:
– Договор дороже денег.
