Расстрельный список — читать онлайн бесплатно полностью

– Это чего, как водицу кровь лить? Без разбирательства? Не по-божески так, – заворчал Батько, правая рука Коновода, которого он именовал не иначе как «первый министр». Это был классический малоросс, напоминавший гоголевского пана Голову. Огромный, пузатый, усатый, при любой возможности становившийся жутко ленивым старый вояка. Рассудительный, в меру набожный, спокойный, упрямый, без свирепости, а порой и добродушный. Однако если его вывести из себя – прячьтесь по щелям, достанется и правым, и виноватым. Его уважали и побаивались все. И в глазах у Коновода при взгляде на него часто вспыхивало ревностное чувство и угроза. Может статься, что и не уживутся два медведя в одной берлоге. Только мне до того дела нет.

В помещении повисла тишина, и Коновод угрюмо вперился взором в Батько. Ну что, поддержим гуманиста?

– Вешать? – спросил я недоуменно. – Вот так сразу петлю на шею?

– А что, предлагаешь их курочкой жареной сперва попотчевать? – зло осведомился Коновод, переключаясь на меня. – Большевистские отродья! Заслужили с лихвой!

– Да я не против справедливости и возмездия, – поспешил реабилитироваться я в глазах «общественности». – Только…

– Что «только»? – в голосе предводителя прорезались истеричные нотки.

– Народ привыкнет к произволу, Коновод. Как потом в порядок его загонишь?

– Ты о чем это?

– Да чтобы нас властью посчитали, все должно быть по закону. Суд надо чинить, хотя бы видимость его. А для этого орган нужен. Судьи. Обвинение. Процедура. И только тогда вешать…

– Чего? – непонимающе воззрился на меня Коновод. – Какой к лешему суд?!

– Что тебя так удивляет? Разбирательство по всем правилам. Заодно и соучастников эти смертнички сдадут. Так что по-любому отольются медведю коровьи слезы. И народ нас зауважает. Кстати, можно не всех в ноль вывести. Кого-то сподручнее в качестве заложника использовать, если с большевиками вдруг торг затеется.

– А Указчик дело говорит, – поддакнул Батько. – Народ, если распустится от вседозволенности, потом в стойло не поставишь. Так и нас на вилы поднимут, если правил не станет. Люди должны видеть, что рука у нас крепкая, но праведная.

Коновод поморщился. Откинулся на спинке кресла. И государственно задумался. Все это время сохранялось благоговейное молчание. Главный – «в мыслях», не приведи господи ему в такой торжественный миг помешать.

Потом он нехотя произнес, обращаясь ко мне:

– Прав ты, Указчик. Где только такого набрался? Молод же еще.

– Рано учить начали, – усмехнулся я.

– Будет национальный трибунал! Только им не понравится. Когда просто на виселицу, у народа прощение можно вымолить, глядишь, сердобольные найдутся.