В беспрецедентной ситуации он партиец, а я – террорист. Теперь мы неслимые противоборствующие стороны, но моя команда из предателей и преступников готова выполнить любой приказ. Жду Михайло Нечитайло в кустах, где наш мир будет развернут в поворот.
Эх, главное, чтобы наводка сработала. Но те, кто ее давал, пока что в промахах не замечены.
– Припозднился, сучий потрох, – скривился Петлюровец, присевший на корточки рядом со мной, приподнимая стволом револьвера козырек вечно сползающей на нос широкой кавказской кепки. Он был раздражен, как и обычно, когда долго не имел возможности затянуться папиросой или, на самый крайний случай, самокруткой с доброй махорочкой. А в засаде не курят. В засаде ждут.
Неторопливо протащилась по дороге крестьянская подвода с горшками, на которой сидел старик в чистой холщовой рубахе, широких портах и лаптях.
Ну же! Где ты, чертов автомобилист-коренизатор?!
Прошло еще пять минут. И чарующей музыкой прозвучал для моих ушей долгожданный нарастающий рокот автомобильного мотора.
Из-за деревьев появился зеленый двухместный французский «Сенешаль» с откидным верхом. Трофей польской войны двадцатого года.
Время пришло! Встаю во весь рост. Вскидываю «мосинку». И безукоризненно точно разношу одним выстрелом двигатель. Тот чихает. Захлебывается. Машина виляет в сторону, зарывается носом в жесткий придорожный кустарник. Из нее выпрыгивает перепуганный незнакомый знакомец с явным намерением задать стрекача.
– Стоять! – кричу я, для острастки еще раз пуляя в воздух.
Водитель «Сенешаля» резко вскидывает руки, кричит что есть силы:
– Не стреляй! Сдаюсь!
Так он и застыл около машины, подняв руки вверх и затравленно рассматривая подходящую к нему троицу. Никого из нашей группы он не видел раньше – ни меня, ни Петлюровца, ни Одессита. Ну вот и повод познакомиться – «нечаянная» встреча на сельской проселочной дороге.
– Не доехал, комиссар? Бывает, – хохотнул Петлюровец, снова поправив кепку стволом нагана и им же тыкая в грудь пленнику.
Нечитайло был полноват, курчав, черноволос, с пронзительными карими глазами. Одет форсисто, в стиле «шофер авто»: кожаная куртка, кожаный шлем, кожаные очки-консервы.
– Товарищи… Господа… – сбился он, все еще надеясь взять ситуацию под контроль. – Вы что-то напутали! Я не комиссар. Я учитель украинского языка!"
"– Как на собраниях – то комиссар, а как в степи – то учитель, – кивнул Петлюровец.
