В беспрецедентной ситуации он партиец, а я – террорист. Теперь мы неслимые противоборствующие стороны, но моя команда из предателей и преступников готова выполнить любой приказ. Жду Михайло Нечитайло в кустах, где наш мир будет развернут в поворот.
И наблюдал с интересом, как Коновод купает и чистит своего вороного коня, зайдя по пояс в воду. Получалось у него это на редкость ловко и с душой, даже азартно. Он обнимал свою животину, что-то нашептывал ласково, а та, казалось, отвечает тем же. Да, нередко увидишь у этого человека теплоту в глазах и радость от жизни.
Заодно я присматривался к его обнаженной фигуре. Хотя Коновод ростом и не задался, был худощав, но весь свит из жил и рельефных мышц. Я такую породу знаю. Обычно эти люди обладают незаурядной физической силой.
Закончив с конем и стреножив его, Коновод пристроился рядом со мной на песочке, около линии прибрежного кустарника. Настрой у него сегодня был на редкость благодушный.
– Эх, кем бы мне хотелось родиться, так это конем, – мечтательно протянул он.
– Ну хоть не лошадью, – хмыкнул я.
– Смеешься? – беззлобно произнес Коновод. – А зря смеешься. Конь – это благородство! А человек… А что человек. Так, слякоть.
– То есть мы воюем ради слякоти?
– Мы воюем, чтобы иметь свою лужу со своей слякотью…
В Нижних Озерах мы задержались на несколько дней, что шло вразрез с нашей отлаженной тактикой постоянного бега с препятствиями. Казалось, Коновод что-то там ждал. И мы сильно рисковали.
Пребывание на одном месте было чревато не только тем, что нас нащупают гоняющиеся за нами по всей степи враги.
Между тем худшие опасения начинали оправдываться. Наш конный разъезд столкнулся с разведкой красных и вовремя сделал ноги. Понятно, что тут вскоре будут основные части, и по логике нужно было срочно сниматься. Дело считаных дней, когда нас вычислят и ловчие выдвинутся по нашу душу. А в способности нашей шараги дать полноценный отпор я сильно сомневался.
