В беспрецедентной ситуации он партиец, а я – террорист. Теперь мы неслимые противоборствующие стороны, но моя команда из предателей и преступников готова выполнить любой приказ. Жду Михайло Нечитайло в кустах, где наш мир будет развернут в поворот.
– Ты не смотри на меня так… – он замялся и добавил: – Как на зверя лютого. Душа у меня нежная. Болит и плачет от несправедливости и горя людского. За всех болит – за наших сподвижников, за народ. Боль каждого в ней отзывается. Рвет ее на части неправильность бытия.
Он погрустнел. И даже всхлипнул как-то по-детски трогательно.
А утром приказал расстрелять захваченного в плен в атакованном нами селе милиционера. И судя по торжествующему злому выражению, с каким он смотрел на вялого от безысходности, босого, избитого человека, идущего к стенке, в этот жаркий июньский день та самая хваленая болящая душа взяла выходной, уступив свое место бесам из преисподней.
"Хотя наговариваю я на моего боевого сподвижника. Проснулось все же в тот момент в нем доброе и вечное. Расстрелял же исключительно из гуманизма. А мог бы позорно повесить или четвертовать… Коновод – гуманист. Надо это запомнить, чтобы потом в спокойной обстановке посмеяться…
Глава 11
Нас умело и системно оттирали от густонаселенных районов.
Хотя в последние дни дезертирство стало приобретать массовый характер, потери в личном составе пока удавалось компенсировать прибивавшимися к нам беглыми кулаками и сорвиголовами без руля и ветрил, которые есть в каждом селе. Так что все те же две сотни штыков у нас оставались. Не для войны, но для бучи пока хватало.
На привалах, когда на небо высыпали яркие звезды и планету окутывал мягкий полог Млечного Пути, бойцы сидели вокруг костров, кто с горилочкой, а кто с печенной на углях картошкой.
«Везли, везли Галю темными лесами, привязали Галю к сосне косами.
Ой ты, Галю, Галю молодая, привязали Галю к сосне косами.
Разбрелись по лесу, собрали хвороста, подожгли сосну сверху донизу.
Ой ты, Галю, Галю молодая, подожгли сосну сверху донизу.
Горит сосна, горит, горит и пылает,
Кричит Галя криком, кричит, разговаривает».
Велись неторопливые беседы, в основном какое ждет благолепное будущее всех собравшихся тут.
– Вернусь с победой, – мечтательно говорил один. – Корову у председателя сельсовета заберу. А его самого повешу. И тестя моего повешу – он за краснопузых сильно надрывался.
– А я у нашего партийца жинку его заберу.
