В беспрецедентной ситуации он партиец, а я – террорист. Теперь мы неслимые противоборствующие стороны, но моя команда из предателей и преступников готова выполнить любой приказ. Жду Михайло Нечитайло в кустах, где наш мир будет развернут в поворот.
У него много старых связей в этом городе. И они могли навести нас на интересные варианты, на что я сильно рассчитывал, поскольку рассчитывать больше не на что.
Посмотрев на рисунок, который намалевал Одессит, Петлюровец поинтересовался:
– Что, планируете битву при замке Камелот? Поняли уже, что дело дохлое?
– Поняли, – кивнул я. – А помимо критики с мест есть конструктивные предложения?
– Имеются, – солидно изрек Петлюровец. – Такие цитадели не берутся снаружи. Такие цитадели берутся изнутри.
– Не тормози, братишка, я весь в томлении, – ударил себя кулаком в грудь Одессит.
– Тьфу на тебя, трепло. – Петлюровец, сняв «котелок», вытер пот со лба белоснежным носовым платком. – Ладно, к делу. Есть такой интересный человек Свинарь.
– Погремуха воровская? – заинтересовался Одессит.
– Обижаешь. Старая добрая украинская фамилия. И принадлежит начальнику домзака. Оказывается, я его давно знаю. И его помощника.
– Уже интрига, – жадно потер ладошки Одессит. – Настоящая беллетристика. Можно сказать, авантюрный роман.
– Если не заткнешься, выкину тебя, как нашкодившего котенка, из интеллигентного диспута, – пригрозил я.
– Все! – замахал руками Одессит. – Были бы нитки, зашил бы себе рот! Внимаю молча!
– Рейд петлюровцев на станицу Осиповскую – тогда там евреев и коммунистов покрошили тьму-тьмущую. Свинарь с его подпевалой Другалем в том отряде был.
– Ну дела, – покачал я головой. – Почему этот Свинарь не расстрелян по приговору Ревтрибунала, а на должности?
– Перекрасился. Замаскировался. Свидетелей не осталось. Попер ввысь, на хорошем счету, в ус не дует. Умудрился даже в партию вступить.
– Вот вражья морда, – с чувством произнес я. – Хамелеон.
– Недорабатывает ЧК, – усмехнулся Петлюровец.
– Не поспоришь, – согласился я.
– Напомню ему о себе.
– Как поможет? – возмутился Одессит. – Распахнет врата кичи со словами: «Иди, брат Шляхтич, вот она, долгожданная свобода»?
– А что, других вариантов нет? – посмотрел на него строго Петлюровец. – Навскидку могу предложить штук восемь. А если подумать, то…
– Да хотя бы один, но всамделишный, а не в стиле фантаста Герберта Уэллса!
– Этап. Призрак, – кротко пояснил Петлюровец.
