В беспрецедентной ситуации он партиец, а я – террорист. Теперь мы неслимые противоборствующие стороны, но моя команда из предателей и преступников готова выполнить любой приказ. Жду Михайло Нечитайло в кустах, где наш мир будет развернут в поворот.
– Налево дорога, – забеспокоился Продан, которого кольнуло какое-то неприятное чувство.
– Нам еще по делам в одно место. Кой-какой запас пополнить, – пояснил комиссар.
– Можем не успеть до вечера.
– Успеем, – твердо заверил комиссар. – Всюду успеем.
Автобус закрутился по узким грунтовым дорогам, так что ветки деревьев корябали корпус, отчего водитель вворачивал крепкое словцо.
– Там мы ж совсем в глушь, – беспокоился все сильнее Продан.
– Что вы так нервничаете? – добродушно восклицал комиссар. – Ненадолго задержимся.
Остановился автобус около длинного дощатого домика, к которому примыкал наполненный дровами сарай.
– Кой-какие вещи здесь загрузим. А заодно разомнем ноги, перекурим и снова в путь-дорогу, – комиссар, расписывая вынужденный крюк так сладко, будто привез всех на курорт, вылез из салона.
«Каменный» последовал за ним. Продану ничего не оставалось, как присоединиться к товарищам из Москвы.
– Курите, – комиссар протянул раскрытый серебряный с позолотой портсигар.
Продан взял папиросу.
Комиссар убрал портсигар в нагрудный карман. А потом ударил Продана кулаком под дых.
Дыхание у того сразу перехватило, и воздух вокруг кончился. Удар был по-боксерски сильным и отточенным. А потом москвичи навалились и очень умело закрутили руки.
Продан был далеко не слаб физически. Но спеленали его так умело и держали так крепко, что о сопротивлении не было и речи.
Он все же для приличия дернулся и, пытаясь вернуть дыхание, просипел:
– Вы что творите?"
"– Не шумите, гражданин Продан, – почти ласково проворковал комиссар, или кто он там.
На запястьях защелкнулись наручники – атрибут буржуазной полиции, перекочевавший в Страну Советов и пользующийся тут успехом. И задержанный смог распрямиться. Восстановив дыхание, он кивнул на деревянный дом:
– Это ваша тюрьма такая полевая?!
– Вы догадливый, Кондратий Аркадьевич, – все так же радушно улыбался комиссар.
Для порядка Продан начал возмущаться, грозить страшными карами по служебной линии.
– Нам все известно, господин шпион, – начал комиссар, когда задержанного усадили на приколоченный к полу табурет, да еще пристегнули наручник к торчащей из стены железной скобе. – И о явках.
