Автор
В тихом городке Малодвинске воплощается древнее проклятие Варлаама – колокола, разбитого сто лет назад. Убийство последней потомственницы виноватых пробуждает страшную легенду. Героям предстоит разгадать тайну проклятия, прежде чем оно унесет все новые жизни.
Погодин заверил, что не обижается.
В комнате Валевского было сумрачно из-за закрытых штор. Андрей подошел и отдернул их, впустив последнее летнее солнце внутрь. Любопытные лучи сразу разбежались по потолку, стенам и полу, словно, как и сам Погодин, надеялись найти что-то важное. Он начал осмотр, как учили, не торопясь и вдумчиво, запоминая, как что лежит, поскольку это могло быть важным.
Книги по истории Малодвинска, одна в твердой обложке, другая в мягкой, стояли на книжной полке, прикрепленной сбоку от стола у окна. Та, что в твердой, была посвящена прошлому города от его возникновения в 1147 году до наших дней. Вторая, тоненькая, была полностью посвящена колоколу Варлааму. Немного подумав, Андрей отложил в сторону обе, собираясь прочесть их на досуге.
Затем настала очередь тетрадей – общих, в клетку, в одинаковых коленкоровых обложках, видимо запасенных еще в те далекие годы, когда Николай Валевский работал учителем. Часть из них оказалась черновиками уже изданных книг. Видимо, Николай Петрович имел привычку писать от руки, и только потом кто-то перепечатывал ему рукописи для отправки в типографию. Скорее всего, это делала Вика Угловская, потому что в комнате старика компьютера не было. Эти черновики Погодин пролистал и положил на место. Они ему были не нужны."
"Одна из тетрадей была посвящена организации поисков пропавшего осколка колокола. Это был подробный труд, расписывающий направления поисков, количество необходимых для этого людей, а также ресурсы, к примеру металлоискатели. Видимо, покойный учитель готовился к встрече с Олегом Васиным или Александром Соболевым, и делал это, как и все остальное, вдумчиво и основательно. Эту тетрадь Погодин отложил к книгам. Ее тоже требовалось внимательно изучить.
Еще несколько рукописей оказались чем-то средним между книгой мемуаров и дневниками, и по их поводу Погодин поколебался какое-то мгновение. С одной стороны, жизнь Валевского представлялась совершенно простой и понятной, в ней не могло быть ничего представляющего интерес. С другой – пусть и с малой долей вероятности, но дневники могли пролить свет на тайну смерти Виктории Угловской, а также на судьбу пропавшей папки с документами, поэтому Андрей все-таки решил их забрать.
Папку он тоже, разумеется, поискал, однако ее нигде не было. И карманной иконы Богоматери Одигитрии, выполненной в технике филиграни с финифтью, разумеется, тоже не нашлось, как и вообще любых ценных предметов.
