Если у нее и была назначена встреча, то не здесь.
– Посмотрим, кто еще шел той же дорогой, – пробормотал Погодин, но вплоть до конца записи больше у трех богатырей не появилось ни души. Желания шалить со шпорами или мечами у малолетних хулиганов больше не было.
Он открыл второй файл, на котором оказалась запись с камеры у главного малодвинского храма. Здесь Вика тоже была. Все так же, не спеша, но и не останавливаясь, она деловито шла по набережной, не проявляя ни малейших признаков нервозности. Еще две камеры у церкви держали в фокусе не набережную, поэтому Вика на них не попала. Однако и никаких других людей на видео тоже не было. Лишь около 22.45 вышел из храма настоятель, запер дверь и отправился в сторону, противоположную той, куда удалилась Угловская. Что ж, вряд ли у священника имелся повод ее убивать.
Как помнила Ксения, далее на набережной была еще одна камера, за которой следовала слепая зона, где и располагалась злосчастная «полоскалка», с которой утопили девушку. Да, на записи с четвертой камеры Вика тоже присутствовала. Более того, за мгновение до того как пропасть из поля видения, она подняла руку и кому-то помахала. Так, значит, у нее действительно была назначена встреча, и визави, кем бы он ни являлся, пришел на нее раньше девушки, уже ожидая ее у нужного спуска на берег.
– Он пришел с другой стороны, – сквозь зубы сказал Погодин, который, разумеется, тоже отметил этот Викин жест. Спокойный, расслабленный. Человека, который ее ждал, она знала и совершенно не боялась.
С другой стороны набережной, как помнила Ксения, в ста метрах от злополучного спуска, камера была только одна. Записи с нее они отсмотрели на более медленной скорости, периодически отматывая назад, чтобы ничего не пропустить. Но пропускать оказалось нечего, ни одна живая душа не нарушала безлюдья вечерней набережной.
– Или он пришел больше чем за час до встречи, что маловероятно, ибо зачем привлекать к себе внимание, или у него был только один путь – через парк, – задумчиво сказал Погодин. – Впрочем, это и так очевидно. Он шел через парк и, зная расположение камер, отвернул одну в сторону, чтобы не попасться. Разумеется, он пришел и ушел именно этим путем. Пойдемте, Ксения Александровна, мне нужно своими глазами осмотреть это место. Только наденьте что-нибудь потеплее, ночи уже прохладные. И давайте я вам ногу перебинтую потуже, во избежание ненужных эксцессов. Мазь осталась?
– Все в порядке у меня с ногой, – попробовала возражать Ксения, но Мила метнулась в комнату. Принесла тюбик с мазью и эластичный бинт.
– Вы ее, Андрей Михайлович, не слушайте, – энергично сказала дочь, – она у нас поперечница. Так бабушка говорит. Всегда начинает спорить и говорить поперек, хотя и понимает, что другие правы. Конечно, надо перебинтовать.