В тишине старинного кабинета скрывается напряжение и загадка: Наиле не хватает духу встретиться лицом к лицу с главой Черных Рода, пока она все еще в себе упирается. Только теперь его имя — ДалгетХан Умранов — привлекло ее внимание как тень, плывущая по бездонному озеру молчания....
Медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться, и уже другим тоном спросил:
- Что сказала тебе Зафира?
Они стояли у того самого дивана, под который забилась кошка и не желала выходить. Саха уселся на диван и усадил ее к себе на колени. Хотелось как-то сгладить собственную резкость, сделать что-то. Улыбку ее увидеть.
- Оххх, мне так некомфортно было у асуров. Они такие... непредсказуемые. Не знаешь, чего от них ждать в следующую минуту. Опасные. Бррр... - она вздохнула, прижимаясь к его плечу.
А Саху повело. Руки сами потянулись ей под домашнюю маечку.
- Эй, - пискнула, отмахиваясь, и засмеялась.
Потом уселась ровно и заглянула ему в лицо.
- Вроде бы не к месту, но у Зафиры проскользнула такая фраза: ""Мужчинам не победить в войне, которую затеяли женщины"". Мне это показалось значимым.
Саха невольно напрягся, сопоставляя с тем, что услышал от Эриды.
""Наши матери никогда не враждовали. Мы в этой войне сестер не участвуем"".
Мысль промелькнула, не успев оформиться. Потому что Наиля вдруг выдала кое-что покруче.
- Знаешь, Эрида сказала, что мне подвластны птицы.
- Что? - Саха замер, уставившись на нее.
- Я сама не поняла, - Наиля пожала плечами и выпятила губку."
"И тут его повело окончательно. Они целовались как сумасшедшие. Изголодались друг по другу, изнервничались, соскучились. Все дневное волнение, горечь, отрава, что влил в него своими словами Ширас, от которой пекло и тянуло в груди. Все это нужно было выжечь, вытеснить.
Неизвестно, сколько прошло времени.
Но кошка, уверившись, что ее дымчатой шубке больше не угрожает купание, незаметно вылезла из-под дивана и, важно задрав хвост, прошествовала в кухню.
- Сливка! - взвизгнула Наиля.
Тут же выкарабкалась и, роняя на ходу тапочки с помпонами, бегом понеслась в кухню. А он откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза и слушая возмущенные вопли. Слушал, а губы сами расползались в улыбке.
- Сливка! Чудовище ты этакое! Сколько раз я тебе говорила, нельзя тырить еду со стола!
Похоже, ей все-таки удалось изловить кошку, потому что теперь слышалось протестующее мяуканье.
- Дай сюда эту помоечницу, - сказал грозно. - Я сам ее искупаю, а ты займись ужином.
И отпустил капельку силы. Кошка тут же притихла и подозрительно на него уставилась. А глаза уж слишком умные и знающие.
""Кто же ты, комок шерсти?"" - подумал Саха, забирая ее у Наили из рук.
