В тишине старинного кабинета скрывается напряжение и загадка: Наиле не хватает духу встретиться лицом к лицу с главой Черных Рода, пока она все еще в себе упирается. Только теперь его имя — ДалгетХан Умранов — привлекло ее внимание как тень, плывущая по бездонному озеру молчания....
Важно другое. Как воспримет новость ДалгетХан, не сочтет ли он это за оскорбление?
Больше никаких вопросов Ильяс ему не задавал.
Что касалось Аямовых, то тут вообще проблем не было. Нормальные, адекватные, не то что их дочь. Стоило Сахе заговорить о безопасности, сразу согласились с его доводами.
Единственное, о чем его попросили - это пока их не будет, присмотреть за кошкой и попугачийками. Когда Саха услышал про попугайчикой, у него был легкий ступор. Какая нагиня будет держать дома птичек?! Это же нонсенс. Однако он согласился.
Одно дело было сделано.
Теперь он мог не распыляться, а напрямую заняться безопасностью. Вернулся к личным делам всех, кто имел допуск в хранилище, и продолжил детальное изучение каждого. Но чем ближе подходил конец дня, тем больше он испытывал непонятное раздражение. И к вечеру оно достигло пика.
Потому, когда уже после окончания рабочего дня раздался звонок, он схватил трубку и рявкнул:
- Да!
Внутренний номер управляющего хранилищем Наиля набирала, преодолевая себя.
Пошли гудки, а она напряженно замерла, сжимая трубку повлажневшими пальцами. И вдруг оттуда раздался натуральный рык. Она аж присела и трубку чуть не бросила. Потом сообразила, что Венера смотрит на нее, и заставила себя выдавить:
- Добрый вечер, Саха Мехидарович.
- Добрый.
Голос у него изменился, сел и как-то неожиданно охрип.
- Вы что-то хотели... Наиля?
Он как-то странно, будто через силу, произнес ее имя. Наиля непроизвольно вздрогнула, ощутив внезапную волну дрожи. Потому что он вообще впервые назвал ее по имени. Раньше она и припомнить не могла... Но тут же решила на всякие глупости не заморачиваться и быстро проговорила:
- Я по поводу посещения бутика. Рабочий день окончен, и ... вы сказали, оповестить вас заранее.
Несколько секунд в трубке висело молчание.
Почему-то сердце стучало в горле, и что-то непонятное творилось с руками, они начали дрожать. А в душе стало разливаться разочарование, ей вдруг показалось, что он сейчас выдаст что-то пренебрежительное и откажет. Сто раз успела проклясть себя, что вообще звонить ему сунулась. Как будто не знала, что он за тип.
Но тут Саха сказал:
- Через двадцать минут спуститесь вниз. Я дам знать, когда вы сможете войти.
